А потому ради пяти "да" приходилось выслушивать девяносто пять "нет". Или сто девяносто "нет" ради десяти "да".

У меня рождались творческие идеи.

Например, я взял амбарную книгу, разлиновал и записал туда телефоны, начинающиеся, как мой, с цифр 186. Чтобы не бегать никуда, а трудиться в своем районе.!860000, 1860001, 1860002 и так далее. Садился и начинал донимать людей "социологическим опросом". Я, конечно, ничего по телефону не предлагал и не объяснял, мне было важно забить стрелку. Как в анекдоте про старого козла, который всех поражал своими любовными успехами. Он делился: "Мне, главное, довести ее до рояля…"

А еще я придумал вот какое гнусное дело. Покупал газету, лез в раздел "Знакомства". Выискивал объявления типа "Беляночка-пухляночка ждет морячка".

Во-первых, пухляночка. Во-вторых, я морячок - запаса, правда.

Ну и вперед.

Пращур Гербалаева, американский дядюшка Марк Хьюз, сумел достать даже самых зомбированных.

Каждая презентация, каждая школа для неофитов начиналась с Закона Божьего: в начале были Марк и его больная бабушка Мими. Бабушка Мими, мистическая тортилла, страдала американским образом жизни: жрала все подряд, смотрела телек, распухала и последовательно приобретала ожирение, диабет, склероз, гипертонию и прочие диагнозы.

Марку страшно хотелось помочь бабушке. Еще больше ему хотелось разбогатеть.

Предание гласит, что некто - чуть ли не сам доктор Катцин, один из будущих Апостолов Марка - снабдил его банками с бракованным порошковым питанием для космонавтов. То есть ничего вредного там не было, но космонавты есть не стали.

Добрый внук приволок банки к бабушке и приказал съесть. Бабушке было не привыкать. Она употребила продукт и расцвела кладбищенским цветом. Все прошло.

А дальше заработало сарафанное радио. Я уж не знаю, что там у них, в Америке - лавочки у подъездов, национальные слеты паркинсоников или что другое. Всем захотелось чудесного космического порошка, и Марк вознесся на небо живым.

Бабушка Мими вызывала гримасу отвращения у многих Гербалаевых. Но эту гримасу приходилось давить и черпать энтузиазм из неизученных покамест запасников.

Те Гербалаевы, которым довелось побывать на зарубежных мероприятиях для Гербалаевых, рассказывали о Марке с таким неуемным восторгом, что было печально:

– Мы! Там! Сидим! И вдруг! Прибегает! (Какая-то сволочь - не помню уж, кто). Идите скорее! Марк будет играть на барабанах!

Позднее я увидел Марка Хьюза и составил о нем свое мнение. Но об этом потом.

В 1999 году Марк Хьюз помер в гостиничном номере, обожравшись водярой и наркотиками, о чем сразу же, с плохо скрытым злорадством, сообщил первый телеканал.

Гербалаев, как всякая деятельная фигура, неизбежно соприкасается с олигофренией и паранойей. Эти недуги косят ряды сотрудников и клиентов.

Клиенты, как правило, страдали бредом ущерба.

"У вас там наркотики", - хрипели они.

Им предлагали назвать хотя бы одного человека, который убил и ограбил кого-нибудь ради второй коробки Гербалаева. Кандидаты мрачно отступали, верные себе.

Одна, помнится, пила воду.

"Если что-то может быть сделано неправильно, это будет сделано неправильно" - один из многих законов Мерфи.

Гербалаевы велели ей побольше пить. Это правильно, надо пить около трех литров жидкости в день. Но эта пила тринадцать и дивилась, с чего бы это ей стало так нехорошо.

Другой разводил порошок на пиве и слишком медленно худел.

Третий ругался: нет результата - и все! Вскрытие показало, что он вообще ничего не принимал. Коробки стояли нераспечатанные.

Коллеги тоже не дремали.

Некий выдумщик дал объявление: "Чистка клетки". Потом он поражался: откуда взялись все эти птичники и крысятники, которые вдруг стали ему названивать?

Еще один, с восточным акцентом, пугал сдобную тетку: "У тебя полтора сантиметра злых подкожных шлаков!"

А сам Гербалаев, с которого я начал повествование, простодушно говорил сомневающимся дамам: "Сколько же в вас дерьма!" С неизменным и неподдельным изумлением.

Валере Гаврилихину, крестившему меня в Гербалаева, какой-то умник сказал, что таблетки под названием "формула 3" способствуют росту волос. Валера, по образованию фотограф, углубился в биохимию, сразу же сделал открытие и начал толочь таблетки в ступке. Добавлял воды и смазывал плешь. Каждый день он склонялся передо мной и обеспокоенно спрашивал: правда, чуточку заколосились? Я соглашался: конечно-конечно.

Иных и не жалко. Вот как с ними поступал Леон Гальперин: идет себе по иерусалимскому или какому еще базару, несет альбом с фотографиями. Находит толстую: смотрите какой результат - вот она была кубышка, а вот какая стала модель! Подруливает тощий: а можно наоборот? Можно!
– не спорил Леон и показывал те же снимки.
– Гляди: вот какая была модель, а вот она уже кубышка!

Это было такое мероприятие, году в 93-м. Еще до осенних событий.