Выпили.

– Говорят, в посольстве США можно сбить бабки с американцев, – проговорил Димедрол. – Они принимают стволы. Сто баксов ствол.

– Так иди сдай, – предложил Моня. – Я потом гляну, как ты эти баксы тратить будешь.

– А что? – оживился Парковщик. – С десяток обрезанных, никуда не годных, найти можно.

– Серёжа, – спокойно сказал Седой. – Там наши менты всё пишут на видеокамеру. Ты эти баксы до «Экспресса» не донесёшь.

К столику подошла симпатичная блондинка. Присела возле Седого.

– Познакомьтесь, – сказал тот, обращаясь ко всем. – Леся. Бывший работник посольства. Свой человек.

Седой разлил всем водку и снова выпили. Чернов и Стас попрощались и ушли. Леся поставила стаканчик и закурила. Сказала:

– Американцы дают лаве за русских.

– Как это – лаве за русских? – недоуменно спросил Француз.

– Двадцать долларов за информацию о гражданине России, прибывшем в Киев.

– Ого! – впечатлился Моня.

– Что – «ого», – повернулся к нему Седой.

– Да так, – ничего.

– А за двух? – спросил Длинный.

– А за двух – сорок. За трёх – шестьдесят, – доступно объяснила экс-работница посольства.

– А это не понты? – засомневался Француз.

Леся извлекла из сумочки листок бумаги и протянула его Французу. Тот пробежал его глазами.

– Правда, – сказал. И задумался.

– А за граждан Украины ничего не дают? – спросил Седой. – Я бы, вот, Моню сдал.

Выпили ещё. Закурили.

– Американцы включили не ту тему, – рассудил Длинный. – Моя сестра – россиянка.

– Да не только одна твоя сестра, – сказал Седой.

Опять повисла тишина, липкая как жевательная резинка. Француз начал в пролившемся пиве рисовать каракули. К столику подошло несколько человек. Подоляне лениво подняли головы. Перед ними стоял американский патруль – трое негров и мексиканец. За спиной патруля маячил милиционер, отводивший глаза в сторону. Патруль молча смотрел на подолян. Те – на патруль.

– Ну и что? – спокойно спросил Седой. – Как наши бабы?

– Ду ю спик инглиш? – в ответ задал вопрос тощий американец, мексиканского происхождения и с нашивками капрала. Никто не проронил ни слова.

– Документы. Пожальюста, – выговорил тощий.

Документов ни у кого не оказалось.

– Прьошу прьойти сьо мной, – сказал капрал, ухватившись за свою винтовку.

– Это куда? – невозмутимо спросил Длинный.

Наш сержантик суетливо выскочил вперёд.

– Хлопцы! Да ну его в баню. Пройдёмте, вас отметят, снимут отпечатки пальцев и отпустят. Вы же свои, я вас даже в лицо знаю. Они ищут русских. Да не переживайте, уже почти весь Киев в компьютер занесли. Не вы первые…

– М-16, смотрится красиво, – а дерьмовый автомат, – сказал Моня, жуя травинку. – Слушай, камрад, вали на базу. Мы никуда не пойдём. Я в компьютер не хочу.

Американцы отступили на шаг и подняли оружие.

– Пожальюста, – угрожающе сузил глаза мексиканец и передёрнул затвор.

Придётся идти, – сказала Леся. – Они не любят шутить. Это не парни с улицы Хоревой.

– Фак'юкрейн шед, – проговорил сквозь зубы один из негров и выплюнул резинку.

– Я никуда не пойду, – упрямо продолжал гнуть свою линию Моня.

– Идём Саша, – сказал Седой. – Сидеть дороже обойдётся.

Все встали и двинулись к большому автомобилю, метрах в ста от «Экспресса». Моня шел последним и смотрел под ноги. Американцы двигались к патрульной машине метров в трёх позади. Это был бронированный автобус с маленькими окошками и большим бампером; колёса закрыты броне пластинами; на борту большая белая звезда в круге; надпись – USA army.

– Это не полиция. Это американский спецназ, – сказала Леся.

– Без разницы, – пробурчал Моня.

– Они двинутые, – добавила Леся.

Негры выставили свои М-16 и стояли не шевелясь. Тощий капрал командовал: «Вперьёд, вперьёд…»

– Вот, суки, – со спокойным злом сказал Седой.

– Хуже, – добавил Француз. – Это не суки, это – американские чурки. В Париже они у меня летали в ресторанах как мячики, а здесь – М-16. Вот, блин, времена!

– Ребята. Не надо их провоцировать, – тихо сказала Леся. – Я имела дело с американским спецназом. У них интеллект на уровне восьмилетнего ребёнка. С большим уровнем туда брать запрещено. С ними спорить – всё равно, что с крокодилами.

– А кто собирается спорить? – задиристо спросил Моня. Он брёл, держа руки в карманах. Отбросил ногой пустую банку из под пива. – Я и не собираюсь спорить. Эй, камрад, дай закурить!

Подошли к машине. Тощий капрал открыл дверь и махнул рукой: «Прьошу, май френдс».

Из «Экспресса» выбежали официантки и пялились на сцену интернирования граждан Подола. Одна крикнула: «Эй, чёрный! Правда, что у вас жопы белые?»

Парковщик залез в автобус. За ним стала забираться внутрь Леся. Что-то случилось с каблуком, – она нагнулась, и сняла туфель. Мексиканец шлёпнул её рукой по заду: «Пошльа, пошльа. Вперьёд!» И оскалил прокуренные, жёлтые зубы как у лошади.