Я накрыл тело одеялом, сшитым из лоскутков, встал и собрался к выходу. Больше здесь делать было нечего. Моё внимание привлёк негромкий писк и шебуршание. Кто-то хватал меня за штанину брюк чем-то похожим на рыболовные крючки. Я посмотрел вниз и столкнулся с умным взглядом крысы альбиноса. Мне инстинктивно захотелось отбросить её от себя носком башмака, но я всё же сумел с собой совладать и справился со страхами.

– Что тебе нужно?
– мой голос дрожал, хотя я знал, что передо мной всего лишь грызун, с которым я справлюсь в два счёта. В памяти снова всплыл образ того солдата, которого загрызли серые твари. Я даже передёрнулся.

Крыса смотрела на меня с таким умоляющим выражением на мордочке, как будто я мог ей чем-то помочь. Мне показалось, что она что-то держала во рту маленькими острыми зубками.

– Извини, - я развёл руками, - твой хозяин мёртв. Я опоздал: его убили. Перерезали горло и оставили истекать кровью.

Крыса снова пропищала, потом аккуратно положила к моим ногам предмет, бывший у неё в зубах. Что бы это значило? Тварь гораздо умней, чем мне кажется.

– Ты хочешь, чтобы я его взял?
– спросил я.

Крыса, как мне показалось, утвердительно пискнула. Тогда я наклонился и поднял предмет. Им оказался маленький кусочек ткани с рваными краями. Крыса явно отхватила его зубами, но от чего? В голове мелькнула шальная мысль:

– Эта вещь принадлежала убийце?

В ответ снова раздался утверждающий писк. Кажется, умное существо дало понять, что я держу в руках улику. Но что мне может дать эта изжёванная полоска ткани? Разве она каким-то образом подскажет имя убийцы или поможет на него выйти?

Я повертел клочок со всех сторон. Самая обычная тряпка, вероятно, кусочек одежды.

– Ты дралась с тем, кто убил твоего хозяина, и вырвала этот клочок из его одежды.

Снова писк. Я брежу или действительно понимаю, что мне хочет сказать белая крыса?

– Молодец, ты храбро сражалась!
– похвалил я её.
– Я частный сыщик. Хотел встретиться с твоим хозяином, но не успел. Теперь придётся искать убийцу.

Крыса махнула длинным хвостом и скрылась в расщелине между досками, на секунду мне показалось, что в глазах её стояли слёзы.

Я остался наедине с собой и клочком ткани. Чем он может мне помочь?

Я поднёс тряпку поближе к глазам, потом осторожно понюхал. В нос ударил приятный, почти неуловимый запах женских духов. Здесь была женщина?

Я аккуратно сложил пахнувшую тряпицу в карман, затем тихонько, не оставляя лишних следов, вышел из дома Болванчика и поспешил исчезнуть из этого района как можно скорее, пока сюда не заявилась полиция или не в меру любопытные соседи. А если кто меня и видел, надеюсь, ему не пришло в голову за мной увязаться. Так думал я в тот момент и ещё не знал, насколько сильно ошибался.

Теперь мне была нужна Лиринна. Я знал, с какой стороны можно сделать ещё один заход, и эльфийка могла в этом помочь. Кроме того, я соскучился по её губам, влажным и нежным.

В которой я хожу по парфюмерным лавочкам, а затем затеваю авантюру

Я появился в здании, в котором снимал офис, уже под вечер. Было тепло, пришлось снять плащ и пиджак и идти в одной рубашке. На улицах фонарщики зажигали факелами, приделанными к длинным жердям, масляные фонари. Люди спешили по домам, магазинам или барам.

Большинство контор давно уже закрылось и только в окнах нашей всё ещё горел тусклый огонёк - это Лиринна ждала моего возвращения, экономя на освещении. К сожалению, ждала не только она одна.

В центральном холле возле фикусов в кадках нетерпеливой походкой, заложив руки за спину, прохаживался лейтенант Морс. Проскочить мимо него незамеченным не представлялось возможным, разве что стать невидимкой.

Я вздохнул. После года нашей разлуки мне меньше всего хотелось снова возобновлять и без того непростые отношения с давним злопыхателем. В армии я очень рассчитывал на то, что Морса переведут на какой-нибудь другой участок, пускай даже с повышением, но, видать, напрасно. Интересно, какая муха укусила его на сей раз? Единственной причиной, побудившей Морса сунуться сюда, мог только я. Не скажу, чтобы мне это было по душе.

Меня увидели. Полное лицо лейтенанта искривилось в угрюмой гримасе. Он издал что-то вроде фырканья и обратился ко мне с убийственной иронией в голосе:

– Надо же, Сухарь, ты выжил! Очень жаль, я надеялся, что тебя разорвёт ядром в первом же бою.

Я растянул губы в ответной улыбке:

– Что вы, лейтенант, я не мог позволить себе такой роскоши, иначе эпитафия, заготовленная мною для ваших похорон, пропала бы впустую.

Морс сплюнул на пол. Он мог себе позволить проделать такое на глазах администрации: ему не приходилось снимать себе офис в дорогущем здании, владелец которого повышал плату за каждый лишний чих в сверкающих чистотой стенах.