– Ах, если бы вы знали, как это трудно - жить без опоры на мужское плечо, - кокетливо сообщила женщина, не забывая при этом поглаживать блаженно мурлыкающую кошку.

– Что вы говорите, мисс?
– делано изумился я.
– Признайтесь честно: у вас отбоя нет от кавалеров.

– Ох, шалунишка, - засмеялась женщина.
– Это только у моей Мурлыки кавалеров больше чем надо, а я живу одна. Вы-то, какими судьбами к нам забрели? Я вас здесь впервые вижу.

– Сестру ищу, - сообщил я.
– Она говорила, что живёт в вашем доме, квартира номер одиннадцать. Стучал, стучал - никто не открывает. Даже не знаю, что теперь делать…

– Ой, так вы опоздали, ваша сестра уже месяц как съехала. Неужели, она вас не поставила в известность?

– В том-то и дело, что нет, - грустно произнёс я.
– Мы с ней были в неладах и редко общались. Я даже забыл, как она выглядит.

– Ай-яй-яй, - покачала головой женщина.
– Что же вы так с сестрой-то?

– Что поделаешь - такова жизнь. Пришёл сегодня, чтобы помириться, а она адрес сменила. Может, вы знаете, куда сестра могла переехать?

Женщина вздохнула:

– К сожалению, нет. Мы с ней почти не разговаривали. Ваша сестра жила очень замкнуто. Мужчин к себе не приводила. Иногда исчезала на недельку-другую, потом снова возвращалась.

– Ну, а как она, не поправилась?
– спросил я, пытаясь узнать хоть какие-нибудь приметы внешности мнимой сестры.

– Да нет, - засмеялась хозяйка кошки.
– Как была худой словно спичка, так спичкой и осталась. Что она у вас кушала-то?

– Да почитай почти ничего не ела, всё голодом себя морила. Вычитала из модных газет и журналов о том, что современная женщина должна быть стройной и постоянно сидела на диетах.

– Бедненькая, - с жалостью протянула собеседница.
– Так ведь и ноги с голодухи протянуть недолго.

– Что поделаешь: мода диктует свои правила, а кто-то слишком серьёзно их воспринимает, - вздохнул я.

– Ой, мы с вами столько разговариваем, а я ведь даже не знаю, как вас зовут, - спохватилась женщина.

– Гэбрил, - представился я.

– Очень приятно, Гэбрил. Я - Гортензия, - сообщила дама.

– У вас красивое имя, Гортензия, - снова сподхалимничал я.
– Ваши родители, безусловно, обладали тонким вкусом.

– Ой, вы совсем меня в краску вгоняете, - вспыхнула женщина.
– Мне право неудобно. Знаете что, а ведь я могу вам помочь, - вдруг изрекла она.

– Честно?
– обрадовано произнёс я.
– Будьте так добры, помогите, пожалуйста.

– Мне будет приятно помочь такому обаятельному и понимающему мужчине, - подмигнула Гортензия.
– Этот дом принадлежит Якобу Глассу. Мистер Гласс сдаёт квартиры жильцам и сам взимает плату, однако, вам придётся найти его офис, потому что мы заплатили за жильё дней десять тому назад, и он тут не появится до начала следующего месяца. Якоб может знать, куда переехала ваша сестра, правда, вам придётся несладко.

– Почему?
– удивился я.

– О, наш домовладелец жуткий старикашка с вздорным характером. Он долго не хотел сдать мне квартиру из-за моей Мурлыки. Видите ли, у некоторых жильцов может быть аллергия на кошек! Поэтому я плачу на один золотой в месяц больше, чем остальные жильцы, хотя если кто-то и страдает здесь аллергией, то только не на мою бедную кисюлю, а на жадного и сварливого мистера Гласса.

– О, ваш домовладелец имеет так много общего с моим, - участливо протянул я.
– Порой у меня возникает впечатление, что он страдает из-за того, что у его постояльцев после платы за жильё остаётся ещё немного наличных. Будь его воля, он бы нас по миру пустил. Где, кстати, находится офис мистера Гласса?

– Да здесь, неподалёку, - стала объяснять женщина.
– Пройдёте вниз по улице, через один квартал увидите серую трёхэтажную коробку. Привратник вам подскажет, где найти контору Гласса.

– Спасибо вам большое, - поблагодарил я добрую женщину.
– Было очень приятно с вами познакомиться. Берегите вашу Мурлыку.

Мне всю дорогу казалось, что Гортензия не сводит с моей спины заинтересованного и чуточку расстроенного взгляда. Возможно, наш разговор скрасил её не очень насыщенную и весёлую жизнь.

Я миновал перекрёсток и сразу увидел коробку, о которой говорила Гортензия. Жить в такой можно, а вот смотреть на неё снаружи - нет. Такой же 'шедевр' современного искусства, как и картина 'Зеленый квадрат', подаренная мне Гвенни в прошлом году.

Внутри стояла кладбищенская тишина, словно вместо офисов тут разместились могилы. Единственный звук, доносившийся откуда-то из глубины бесконечного коридора, принадлежал высоким женским каблучкам, но, увы, спешили эти каблучки в противоположную от меня сторону.