– Расскажите нам о вашей жене, - попросил я.

– Мы прожили в супружестве одиннадцать лет. Если хотите знать правду: я женился на её деньгах, однако никто и никогда не смог бы упрекнуть меня в неверности. К сожалению, не могу сказать того же самого о супруге.

– Я слышал, что вы нашли любовную переписку жены.

– Да. Я всегда верил ей как самому себе, никогда не рылся в её вещах, не спрашивал, как она проводит свободное время. Я был наказан за проявленную беспечность, когда совершенно случайно наткнулся на шкатулку, в которой хранилась целая кипа писем. Оказывается, моя жена столько лет пронесла в себе чувства к одному единственному человеку и была готова ради него на всё. Более того, она часто встречалась с ним, хотя мне говорила, что отправляется навестить пожилую мать. Моя жена вела двойную жизнь. Фактически меня одиннадцать лет водили за нос.

– Вы разозлились?

– Да, я устроил ей грандиозный скандал. Кричал, что убью её, а потом покончу с собой.

– С первой частью вы справились…

– Я не убивал мою жену, - вспыхнул барон.
– Да, я был в гневе и наговорил много гнусностей, но поднять на неё руку… я бы не посмел.

– Расскажите, как всё произошло в ночь убийства.

Барон отвернулся от меня, и спрятал лицо в ладонях, потом хрипло рассмеялся:

– Чего уж там! Я был пьян в этот вечер, набрался до такой степени, что меня могли совершенно спокойно вынести из дома, и я бы ничего не заметил. С женой мы уже давно спали в отдельных комнатах. Прислугу отпустили до утра, поэтому кроме меня и жены в доме никого не было. Я проснулся поздно ночью, почувствовал голод - у меня такое бывает с перепоя, решил сходить на кухню, посмотреть, не найдётся ли там чего-нибудь перекусить. Стал спускаться по лестнице на первый этаж, на площадке между этажами кто-то сзади меня ударил по голове, я покатился по ступенькам и упал, потеряв сознание. Очнулся, только утром, когда прибыла полиция. Полицейские сказали, что моя жена мертва - её зарезали. Возле моего бесчувственного тела нашли окровавленный нож. Плели какую-то чушь про отпечатки пальцев - я так и не понял, что это такое, но почему-то они стали, чуть ли не главной уликой против меня.

– Похоже, что полиция не спешит знакомить общественность с новыми методами поиска доказательств. Если хотите, то могу рассказать вкратце: наши умники-профессора считают, что у каждого из людей свой особый рисунок кожи на кончиках пальцев. Прикасаясь к любому предмету, мы оставляем следы - так называемые отпечатки. Они уникальны. Полиция может сравнить отпечатки, оставленные на улике с вашими отпечатками. Если они идентичны, значит, вы прикасались к улике.

– Впервые об этом слышу.

– Я же вам говорю: полиция неохотно рекламирует новые методы работы.

– Получается, что убийца знал о них.

– Может быть, знал или что-то слышал краешком уха, но, скорее всего, вам просто вложили нож в руку, в надежде, что с ним вас и обнаружат. Вы же, будучи в бессознательном положении, могли выпустить нож, в итоге он оказался не зажатым в руке, а остался лежать рядом. Но полиции хватило и этого, для того, чтобы предъявить вам обвинение в убийстве. Кроме того, они приняли во внимание угрозы, сделанные вами в тот день, когда вы нашли доказательства супружеской измены. Улик вполне достаточно.

– Вы так думаете?

– Так думает полиция. Хотите, я расскажу вам, как полицейские представят ваше дело в суде?
– спросил я и, не дожидаясь ответа, продолжил: - Ваша жена вам изменяла, вы узнали об этом и стали ей угрожать, а потом, будучи нетрезвым, осуществили угрозы. К несчастью, вас подвело ваше же нетрезвое состояние - вы упали с лестницы и потеряли сознание, не успев избавиться от орудия преступления.

– И что, у меня совсем нет надежды?
– его пальцы напряглись. Суставы побелели как снег.

– Вы рассказывали свою версию происходящего полицейским?

– Да, несколько раз. Сперва лейтенанту Морсу, потом следователю из службы безопасности. Я говорил им, что ничего не знаю, что меня ударили по затылку в тот момент, когда я находился на площадке между этажами. Я показывал им рану на затылке…

– И что они сказали?

– Заявили, что раны на затылке я получил во время падения с лестницы. Они с самого начала были настроены враждебно.

– Ничего удивительного, - усмехнулся я.
– Вы для них самая удобная кандидатура на роль убийцы. Не надо ничего делать: все ниточки ведут к вам. Полицейские раскроют убийство, повесив его на вас, улучшат статистику раскрытия преступлений, получат премиальные. Все, кроме вас, разумеется, останутся довольными. В том числе и убийца.

– Вы думаете, что он с самого начала хотел меня подставить?

– Не знаю. Возможно, вы просто удачно подвернулись под руку.

– И что мне теперь делать?
– задыхаясь, произнёс барон.

– Положиться на то, что Марсен сумеет найти прорехи в обвинении, выстроенном полицией. Быть может, и нам с Лиринной тоже повезёт разыскать какую-нибудь зацепку. У вашей жены был любовник. Как вы думаете: не мог ли он оказаться замешанным в убийстве?

На лице барона появилось решительное выражение.

– Почему бы и нет. У меня сложилось такое впечатление, что в последнее время моя жена стала ему докучать. Это, знаете ли, чувствовалось в его ответах. Некоторая раздражённость, невысказанное недовольство…

– Вы знаете его имя?

– Да, оно довольно странное. Любовник моей жены, очевидно, был иностранцем. Вероятнее всего эмигрантом. Его звали Жак…

– Рив.
– закончил я за него.

– Да, - изумился барон.
– Откуда вы его знаете?

– Он каким-то образом связан с тем делом, которое мы расследуем. Правда есть одно маленькое 'но' - Жак Рив мёртв. Он уже несколько лет как умер.