Шрифт:
– А другая твоя кузина… как ее зовут? Амелия, кажется? Которая только что вышла замуж за американца?
– Она в свадебном путешествии.
– А твои братья и сестры?
– Они в Англии. К чему все твои вопросы, Персефона?
– А где остальные твои кузены, кузины, дяди, тети, родители, бабушки, дедушки?
– В Англии и в Америке. Но какое это имеет значение?
– Какое значение? Акора на грани гибели, а все члены семьи Атрейдисов, кроме тебя, отсутствуют. Я правильно поняла?
– Очевидно, они не слишком встревожены сложившимся положением.
– А может быть, наоборот, чересчур встревожены?
Вопрос-обвинение Персефоны повис в тишине комнаты. Гейвин бросил письмо, шагнул к Персефоне и схватил ее за руки:
– О чем ты говоришь?
Персефона испугалась: может быть, по своей неопытности она перегнула палку? Впрочем, какая разница? Он должен услышать правду.
– Я говорю, что Атрейдисы выживут, даже если Акора и все остальные ее жители погибнут. Вопрос в том, будет ли это счастливой случайностью или результатом продуманных действий?
Он крепче, почти до боли, сжал ее руки.
– Атреус никогда не уехал бы с Акоры, если бы знал, что страна в опасности.
– Атреус – избранный. Он связан с Акорой такими узами, о которых нам, простым смертным, остается только догадываться. Как он мог не знать?
Гейвин развел руками.
– Ты никогда не говорил с ним об этом?
– Мне известно лишь то, что известно всем: кандидат на пост правителя уходит в пещеры, расположенные под дворцом. Там его подвергают испытанию. Если он проходит испытание, то остается жив. Если нет, умирает.
– И что ты думаешь о таком положении вещей?
– Ничего, – категорически ответил Гейвин. – Мне не приходило в голову размышлять об этом.
– Лжешь!
Он больно стиснул ее руку и тут же отпустил, испугавшись своей реакции.
– Черт бы тебя побрал, Персефона!
– Правда глаза колет, принц Атрейдис. – Она потерла руку. – Я не верю, что ты никогда об этом не задумывался.
– Я не имею права давать волю воображению.
– И сердцу тоже. Позволь мне сказать тебе то, что должен знать каждый акоранец, и ты в том числе. Ванакс избран духом Акоры, который нас поддерживает и защищает. Духом, который всегда жил на наших островах, каким бы именем его ни называли. Он живой, он существует. Почему ты его отрицаешь?
– Он всего лишь легенда. Она хрипло хохотнула:
– Ты глубоко ошибаешься, и я не могу понять причину твоего заблуждения. Ты должен верить в духа Акоры.
– Потому что я Атрейдис? Прежде всего я Хоукфорт, Персефона. Моя жизнь и мои обязательства связаны с Англией.
– Нет, принц Атрейдис. Сайда сказала мне, что ты впервые увидел свет на Акоре и именно здесь сделал свой первый вдох. Так захотела твоя мама-провидица, которая умеет предсказывать будущее. Ты никогда не спрашивал ее, почему она родила тебя на Акоре?
– У меня не было повода спрашивать! – крикнул Гейвин и опять протянул к ней руку, гневно сверкая глазами.
Персефона смотрела на Него в упор.
– Если Акора действительно в опасности, есть только два варианта: либо твои родные уехали с Акоры, чтобы спастись от смерти, либо ванакс хочет проверить, сумеешь ли ты вывести Акору из кризиса.
– Атреус не способен на бесчестные поступки. Он никогда бы не доверил другому свое место правителя.
– Ты уверен?
– Абсолютно.
– Значит, никакой опасности нет. Ты так считаешь?
– Нет… возможно… не знаю. Я видел признаки скорого извержения.
– Я тоже их видела.
Она глубоко вздохнула, пытаясь избавиться от своих страхов, и приложила ладонь к его щеке.
– Ты говорил, что под дворцом есть лавовые потоки. Он кивнул, накрыв ее руку своей. Они стояли почти вплотную друг к другу.
– Покажи мне их, – попросила она.
Глава 8
– На какую глубину нам предстоит опуститься? – спросила Персефона.
Они спускались по каменной лестнице, устроенной рядом с семейными апартаментами. Ее голос отражался от стен, поросших лишайником.
– Пещеры находятся примерно футах в шестидесяти от самого нижнего этажа дворца, – ответил Гейвин.
– Становится холодно. Разве лавовые потоки не согревают воздух, как на Дейматосе?
– До лавовых потоков еще надо дойти.
Они достигли подножия лестницы. Фонарь осветил большую комнату, которая в первый момент показалась Персефоне наполненной людьми. Она испуганно охнула, но потом поняла, что перед ней статуи в человеческий рост – сотни статуй, установленных в нишах и выполненных так правдоподобно, что у нее возникло ощущение, будто она смотрит на лица живых людей.