Но мы с Маришей предпочли подняться пешком. Лестница была выложена мрамором, старинные перила очищены от старой краски и покрыты свежей белой эмалью. Вдобавок на стенах сохранилась старинная мозаика, отреставрированная новыми мастерами. И на каждом этаже стояли цветы и зеленые растения в деревянных кадках. В общем-то, ничего особенного, если вдуматься, но чистота приятно радовала глаз.

На третьем этаже было всего две двери. И на пороге одной из них уже стояла пожилая седовласая женщина в накрахмаленном клетчатом фартуке. Наверное, в молодости женщина была необыкновенно хороша собой. Даже сейчас можно было заметить следы былой красоты. Темные брови над огромными карими глазами поднимались ровными дугами. Нос сохранил почти классическую форму, а форма рта и сейчас указывала на то, что в молодости его обладательница любила посмеяться.

— Проходите! — пригласила нас женщина. — Я — Катерина Николаевна. Домоправительница и домработница. Все в одном лице. Светлана Игоревна уже позвонила мне насчет вашего появления.

Мы прошли в ослепительно чистую прихожую и остановились. Все стены в прихожей были облицованы зеркалами. Пол выложен кафелем, очень скользким на вид. Мы просто боялись сделать шаг, чтобы неловким движением не разбить одно из зеркал.

— Вот тапочки, — гостеприимно предложила нам Катерина Николаевна, доставая из одного зеркального шкафа вполне обычные мягкие тапочки.

Мы с Маришей сменили обувь, положили на столик свои куртки и осторожно прошли дальше, следом за Катериной Николаевной.

— Неужели Свете повезло наконец! — говорила домоправительница, двигаясь по коридору.

— Простите? — не поняли мы. — В чем же везение? Муж пропал, дети пропали, а вы говорите, что ей повезло?

— Ну, повезло, что вы согласились взяться за расследование этого дела, — невозмутимо пояснила нам домработница. — Света мне звонила и рассказала. Разве она ошиблась?

— Нет, — смущенно пробормотали мы.

И в самом деле, ведь взялись же! Как это получилось, просто уму непостижимо. Вроде бы и не хотели. Но хотели или не хотели, а мы действительно снова очутились с головой в чужих проблемах. Да еще с трупом разлучницы в придачу.

— Сейчас покажу вам прощальное письмо наших девочек, — сказала Катерина Николаевна. — Я сама его сто раз перечитывала. И могу сказать, оно очень странное.

В это время мы вошли в образцовую кухню, сверкающую чистотой и новенькой бытовой техникой. Катерина Николаевна открыла один из ящиков стола и достала из него лист бумаги.

— Вот и письмо, которое оставили девочки, — сказала она, протягивая его нам.

При этом на глаза у нее навернулись слезы, а рука задрожала.

— Вы были привязаны к девочкам? — спросила я.

— Очень! — с жаром выдохнула Катерина Николаевна. — Вообще-то я знаю их с младенчества. Света — моя близкая подруга. И с девочками ее я возилась побольше матери. Знаете, ведь мы со Светой вместе учились в школе. Сидели за одной партой.

И в ответ на наши удивленные взгляды Катерина Николаевна невесело улыбнулась и спросила:

— Что, выгляжу старой клячей?

— Нет, что вы! — воскликнули мы хором.

— Да ладно вам, — отмахнулась домработница. — Сама знаю, что волосы покрасить бы не мешало. Но все некогда. Да и руки не доходят. А теперь, когда в семье такое горе, и вовсе не до прически.

Теперь, когда мы с Маришей повнимательней присмотрелись к Катерине Николаевне, то поняли, что они с мадам Цветиковой действительно вполне могут быть одного возраста. Сначала нас сбили с толка седые волосы домработницы. Вот мы и приняли ее за пожилую, причем сильно пожилую, женщину.

— А волосы у меня седые почти с двадцати пяти лет, — сказала нам Катерина Николаевна, вытирая слезы уже изрядно мокрым носовым платочком. — Я привыкла. Раньше красила, а потом рукой махнула. Ну кому какое дело, на сколько лет я выгляжу? Мужа у меня нет, любовника тоже. Светка вот следит за собой, поэтому и выглядит моложе меня. Но что с того? Муж у нее все равно сбежал.

— А вы и его давно знаете? — спросила я у домработницы.

— Сколько они со Светой женаты, столько я его и знаю, — спокойно ответила Катерина Николаевна.

— И он всегда был такой беспокойный? — спросила я. — Ну, мог исчезнуть на месяц и никому не сказать, куда отправляется?

— И махинации с собственной фирмой тоже как-то подозрительно выглядят, — добавила Мариша.

— Да что вы, девочки! — воскликнула Катерина Николаевна, которая, судя по всему, была полностью в курсе переживаний своей подруги и хозяйки. — Миша всегда был примернейшим из мужей. Светке все завидовали, какой у нее муж. Тихий, не пьет, зарабатывает столько, что хватает на всю семью. Миша был отличный семьянин. Не знаю, какая муха его вдруг укусила. Он в Свете и дочках души не чаял. У меня просто не укладывается в голове, с чего ему могло понадобиться бежать из дома. Скандалов у них со Светой особых последнее время не было.