Наше появление поваров не удивило. Один из мужчин указал нам на кастрюлю, стоящую на плите, а потом на блюдо с порезанными печеными лепешками из белой муки. Мы взяли того и другого и исчезли из кухни. Из кастрюли мы зачерпнули нечто вроде супа харчо, но только вместо риса тут была положена белая фасоль. С пряностями и чесноком повара определенно переборщили, но нам после длительной голодовки эта еда показалась даром небес.

Покончив с едой, мы почувствовали, как нам хочется пить. Но выйти в огромную общую залу, где располагался и бар, мы не решились, так как Делон нам велел сидеть в комнате и носа не высовывать. А злить нам его не хотелось.

— Можно поискать комнату сестер Цветиковых, — сказала Мариша. — Может быть, у них там припасена бутылка минералки. Кстати, мы можем их там и подождать.

Так как ничего другого нам в голову не пришло, то мы отправились искать комнату сестер. К счастью, комнаты в доме никто не запирал. И осмотревшись в двух или трех, мы наконец в одной из комнат увидели еще не до конца распакованный чемодан. В самой комнате было гораздо чище, чем в той, куда поселили нас. Если сравнивать, то вообще просто стерильная чистота. К тому же на столе возле кровати стояла не вскрытая бутылка какой-то газировки.

— Мне тут нравится, — сказала Мариша, выпив одним махом половину бутылки и отдав оставшуюся часть мне. — Переселимся сюда?

Но для начала мы все же поискали паспорт обитательницы этой комнаты. Разумеется, никаких документов мы не нашли. Но все равно решили переселяться. Перетащив свои сумки, мы уселись в два кресла и приготовились ждать хозяйку комнаты. Но постепенно еда и тепло сделали свое дело, и мы погрузились в дремоту.

Проснулись мы от громкого вопля у нас над ухом. Я открыла глаза и недоуменно вытаращилась на блондинку, смотрящую на меня. За окном уже виднелись лучи восходящего солнца. Сама блондинка была бледной, с синяками под глазами, и ее покачивало то ли от усталости, то ли от выпитого. А скорей всего, и от того, и от другого вместе. Волосы блондинки были подстрижены в длинное каре. А сама она мне определенно кого-то напоминала.

— Что вы делаете в моей комнате? — спросила у нас девица, плюхаясь на кровать. — Убирайтесь! Дайте поспать. Будьте людьми, проваливайте.

— Ты Цветикова? — спросила у девушки Мариша. — Карина или Варя?

— Меня сегодня трахало по очереди пятеро вонючих турок, — простонала девушка, зарываясь с головой в подушку. — Так что отстаньте. Я хочу спать.

— Мы не уйдем, пока ты нам не скажешь, — настаивала Мариша.

— О господи! — простонала девушка. — Что вам от меня нужно? Да, я Цветикова. Но вы можете звать меня Марией. Я к этому имени больше привыкла.

Что-то неясное шевельнулось у меня в голове.

— Маша? — переспросила я. — Ты из Питера? С Ириновского проспекта?

Девушка замерла в кровати и открыла один глаз. Кажется, упоминание об Ириновском проспекте задело какие-то чувствительные струны ее души.

— Тебе привет от Валерика, — развила мою тему Мариша. — Он здорово на тебя зол, ведь ты смылась и даже не попрощалась.

— Откуда вы меня знаете? — настороженно спросила у нас девушка. — Это Валерка вас прислал ко мне? Так можете ему передать, что я тут зарабатываю такие бабки, которые на его вонючем Ириновском мне могли только присниться.

Мы с Маришей переглянулись. Девушка даже не попыталась отнекиваться. Это была Маша — пропавшая проститутка с Ириновского проспекта. А вовсе не одна из сестер Цветиковых.

— А твоя сестра, она кто? — спросила Мариша. — Тоже проститутка?

— Конечно, — пожала плечами Мария. — Только я ее совсем не знаю. Меня привел к Алене один мужик, а ту, мою так называемую сестренку, Алена нашла где-то сама.

— Но почему вы уехали из Питера по подложным документам? — спросила я.

— А я почем знаю? — пожала плечами девица. — Мне заплатили, чтобы я выехала из страны под чужим именем.

— Кто заплатил? — спросила я.

— Мой знакомый и заплатил, — сказала Мария.

— Михаил? — спросили мы с Маришей хором.

— Откуда вы все знаете? — поразилась девица. — Вы что, из милиции?

— Нет, — успокоила я ее. — Просто мы разыскиваем тех девушек, под чьими именами вы живете в этом доме. Они пропали примерно в то же время, когда вы с Аленой уехали в Турцию.

— А-а, — протянула девица. — Ну, я так и думала, что дело нечисто. Никто не станет отваливать полтора куска за просто так. Но мне-то что? Мне заплатили, навели макияж, дали парик, чтобы я стала похожа на девчонку на фотографии, и я выехала под ее именем из страны.

— Так тебе заплатили за то, чтобы ты изображала одну из сестер Цветиковых? — пораженно спросила у нее я.

— А что тут такого? — пожала плечами Мария. — Кому от этого был вред? Той девчонке? Да я ее в глаза не видела. И не думаю, чтобы она была против. Ведь паспорт свой она отдала. Ну, и я тоже не возражала. Конечно, риск был. Но за риск мне заплатили. А так мне же еще и лучше, мой собственный паспорт остался при мне. Я его надежно спрятала. И теперь, если мне тут не понравится, в любой момент могу уйти. Денег на билет до дома у меня уже хватит. А поработаю тут еще годик или два и смогу купить в Питере себе жилье. Только тяжело тут. Тяжелей, чем на Ириновском. Там я сама себе хозяйка была. Хочу работаю, хочу дома сижу. А тут не так. Хочешь не хочешь, а если клиент тебя выбрал, изволь работать.