— Да? — возмутилась Елизавета Михайловна. — Простая случайность? А как быть еще с двумя случайностями, когда пострадали опять же невинные люди? Тоже мне скажете, простая случайность! Нет, не случайность. И вот после того, как погиб друг Семена, которому тот одолжил свой мопед, который взорвался, мы и поняли, что Семену нужно уехать из города. Хотя бы на время.

— И куда он уехал?

— Сначала он перебрался в Новгород, — сказала Елизавета Михайловна. — Там у меня жила сестра. Ее я и попросила приютить Семена.

— И что случилось? — спросила я, видя, что лицо старушки помрачнело.

— Никогда не прощу себе, что послала Семена именно к ней.

— А в чем дело? — удивилась я.

— Когда Семен жил у моей сестры, к ним в дом ночью забрался какой-то человек, — ответила Елизавета Михайловна, видно, что слова даются ей с трудом, — сестру утром нашли мертвой в своей постели. Похоже, она пыталась поднять тревогу, и грабитель ударил ее ножом. Но странное дело, ничего из вещей сестры не пропало. А у нее были дорогие ювелирные украшения, которые лежали тут же, в спальне. Были кое-какие деньги и облигации. Но ничего это убийца не тронул.

— А что же Семен?

— Как ближайшая родственница, я ездила к сестре после ее смерти. И милиция допрашивала меня о Семене. Ведь до смерти сестры он жил у нее. Вот в милиции и хотели знать, где он? Кто он? Не мог ли он убить мою сестру, а потом взять и удрать?

— Ну и?..

— Отпечатки мужской обуви в спальне моей сестры оказались теми же самыми, которые нашлись на крыше дома, откуда столкнули вниз бетонную плиту, — сказала Елизавета Михайловна. — После этого милиция отстала от Семена и занялась розысками того человека, чей сын погиб в автокатастрофе. Менты согласились, что, скорей всего, это он проник в квартиру моей сестры, чтобы свести счеты с Семеном. А моя сестра пострадала случайно.

— И менты нашли того человека?

— Насколько мне известно, нет, — вздохнула Елизавета Михайловна. — Точно не нашли. Я бы узнала.

— А Семен? Куда делся он?

— А Семен после той ночи, когда убили мою сестру, словно в воду канул, — грустно ответила Елизавета Михайловна. — И даже на похороны матери семь лет назад не приехал. Думаю, что он и в самом деле мог утопиться от такой постоянной невезучести.

— А вы не пытались его разыскивать? — спросила я.

— Нет, — покачала головой Елизавета Михайловна. — Ведь Людмила была против. Она боялась, что если мы найдем Семена, то тот человек, который мстил ему за гибель своего сына, тоже пронюхает об этом. И Семену снова будет грозить беда. Она считала, что пусть лучше Семен живет вдали от нее и родных, лишь бы остался жив.

— А тот человек, который преследовал Семена, как его звали? — спросила Мариша.

— Не помню, — покачала головой Елизавета Михайловна. — В милиции должны знать. А я не спрашивала. Для меня и родственников Семена он так и остался просто отцом погибшего мальчика.

— Может быть, Татьяна знает, как звали этого человека? — спросила я.

— Поймите, для нас эта история была очень тяжелой. Как ни крути, а именно по вине Семена погиб этот мальчик. И хотя мы все старательно делали вид, что Семен не виноват, но в глубине души понимали, что вина его все-таки есть. Да и он сам понимал это. Так что где-то я могу понять того человека, который обезумел от горя после смерти сына. И мы старались даже не упоминать об этом человеке вслух. Нет, не думаю, чтобы Татьяна знала его имя. Вам лучше пойти в наше отделение милиции. И спросить у них.

Так как в любом случае Татьяна сейчас была для нас недоступна — она работала участковым врачом и сейчас находилась на вызовах, — мы отправились в милицию. Встретили нас там неласково. Впрочем, я вообще не могу припомнить случая, чтобы в милиции кого-то приветливо встречали. Молоденький лейтенант, узнав, по какому вопросу мы явились, ядовито ухмыльнулся и велел нам убираться прочь.

— Мы никуда не уйдем, — возмутилась Мариша. — Не уйдем, пока вы не покажете нам это дело.

— А кто вы такие, чтобы я показывал вам уголовные дела? — вскипел лейтенантик. — Не говоря уж о том, что у меня их нет и быть не может.

— А где? — спросила я. — Где они могут быть?

— Если, по вашим словам, история с аварией приключилась больше двадцати лет назад, то единственное место, где уголовное дело может храниться, это архив суда, — сказал лейтенант. — Идите туда.

И мы пошли туда. Но предварительно мы заскочили обратно к Елизавете Михайловне, чтобы узнать у нее, где находится суд, в котором судили Семена. Вернувшись домой к Елизавете Михайловне, мы застали у нее женщину средних лет, которая быстро поднялась нам навстречу.

— Это вы привезли новости о моем брате? — спросила она нас.

Пока Мариша пересказывала нашу версию случившегося, я с интересом вглядывалась в лицо сестры нашего знакомого Михаила. Прикинув так и этак, я подумала, что, пожалуй, брат и сестра похожи друг на друга совсем немного. Профиль, форма подбородка были у брата с сестрой почти одинаковые. Цвет глаз тоже. А вот все остальное, в том числе и фигуры, у них было совершенно разное. Татьяна была высокой и довольно сухощавой. А Михаил, он же Семен, невысокий и какой-то оплывший.