— Ничего! Первый блин — он, известное дело, всегда комом, — рокотала она. — Дальше лучше дела пойдут. Вот увидите, девочки!

— Тетя, что вы имеете в виду? — насторожилась Кира.

— Да, тетя! Ты это о чем?

Но тетка Дуля уже снова закрыла рот на замок. Была у нее такая особенность. О чем она распространяться не хотела, о том из нее и слова не вытянешь. Так в полном молчании они и доехали до места. Леся сбегала домой и принесла тетке огромное покрывало с кровати. Коричневое, с золотыми лилиями. И тетка Дуля, завернувшись в него, обрела утраченное было вместе с красным платьем величие. Во всяком случае, по двору она шествовала, гордо подняв голову со сбившейся набок башней.

Кот Золотце встретил воняющую милицейскими клопами хозяйку невежливо. Для начала он дико завопил. А потом попытался улизнуть и спрятаться. Но не тут-то было. Тетка Дуля схватила животное и принялась его целовать, приговаривая:

— Ах ты мой бедняжечка! Наволновался! Думал, мамочка совсем пропала! А она вот тут! Живая и здоровая.

— Тетя, насчет первого вы все верно говорите, а вот ваше здоровье под большим сомнением, — прервала это безобразие Кира. — Лезьте в горячую ванну. Леся вам уже налила.

Тетка Дуля отпустила кота. И проворно юркнула, если так можно было выразиться при ее-то габаритах, в ванную комнату. Но она все же ничего не уронила, не сломала и не повредила.

Вскоре из ванной донесся громкий всплеск, словно в воду упал бегемот, протяжный стон, а потом снова все стихло.

Некоторое время подруги наслаждались тишиной и покоем. Но недолго. Только они успели сварить себе по чашечке кофе, как до них донеслось какое-то хлюпанье и уханье. Прислушавшись, Кира заволновалась, отставила чашку с ароматным кофе. А чашка была ее любимая. Белоснежная, тончайшего фарфора и с нежнейшими незабудками.

Чашка была единственным предметом, который уцелел от дорогущего сервиза на двенадцать персон. Леся ужасно носилась с этим чудом комфорта и никому и никогда не давала из нее пить. Кира просто воспользовалась ее растерянностью. И вот теперь сама добровольно отказывалась от своего трофея.

— По-моему, тетя плачет, — озабоченно произнесла она.

Золотце учуял неладное первым. И когда подруги прибежали к дверям ванной комнаты, он уже был там. Сидел под дверью и подвывал своей хозяйке.

— Тетя Дульсинея! — забарабанили подруги в дверь. — Откройте!

Странные звуки на мгновение замерли. А потом тетка Дуля странным голосом произнесла:

— Оставьте меня.

— Но с вами все в порядке?

— В полном!

И уханье с хлюпаньем возобновилось с новой силой.

— Тетя Дуля! Тетя! Если вы не откроете, мы сломаем дверь.

Никакой реакции. Только новый поток уханья. Неожиданно Золотце поднял голову и издал горестный вой.

— У-у-у!

— Что там такое? — послышался голос тетки Дули. — Кто там воет?

— Это Золотце. Он переживает.

Снова уханье. Хотя и не такое громкое, как прежде. Зато Золотце старался изо всех сил.

— У-у-у-а!

— Кота пожалейте! — заколотилась Леся. — Он же себе горло надорвет, так выть!

— А нам уши, — тихо прибавила Кира, но так, чтобы никто ее не расслышал.

Уханье за дверями ванной комнаты стихло. Кажется, фраза про кота проняла тетку Дулю. А через некоторое время она появилась на пороге собственной персоной. Зареванная, красная и с распухшим носом. Ни слова не говоря, подруги потащили тетку на кухню. Где влили в нее кофе и целый бокал коньяка. Кофе подействовал слабо, а вот коньяк помог. Тетка перестала рыдать. И ее потянуло на сон.

— Потом поговорим, — пробормотала она заплетающимся языком. — Спасибо вам, девочки. Я, пожалуй, пойду в кроватку.

Подруги не протестовали. День, а точнее сказать — ночь у тетки Дули выдалась тяжелая. И она вполне заслужила небольшой отдых.

Едва закончив утешительные мероприятия с Дульсинеей, подруги вспомнили о своих собственных делах. Ведь их ждала Нина. То есть не ждала и даже не подозревала, что они появятся. Но обеим подругам очень хотелось, чтобы Машина подруга сидела дома, и еще им хотелось, чтобы она могла что-то сказать о Маше и ее в высшей степени странной выходке.

— Странной, если не сказать больше, — многозначительно произнесла Леся, когда они, все же напившись кофе, мчались по утренним улицам города к дому Ниночки.

Было уже около восьми утра, когда подруги двинулись в путь. Так что на улицах с каждой минутой становилось все оживленней и оживленней. Но все же им удалось добраться до дома Ниночки до того, как улицы окончательно превратились в оживленные.

— Кто там? — раздался за дверью сонный девичий голос.

Обрадовавшись, что кто-то им ответил, подруги выпалили: