Превозмогая боль, Вадим выскочил из укрытия. Жуть как больно идти. Ноги не слушаются, тело как неживое. Но ведь он идет, значит, кости целы. Ну, может, с ребрами что-то...

Недалеко от своей машины он обнаружил несколько лежащих тел. Игорь Картавин. Нога оторвана, лицо обожжено... Мертв... Тигран Савотян... Ранение в голову... Еще один боец. Руки сверху закрывают голову, ноги вытянуты, чуть разведены. Как будто кто-то подал команду «Вспышка сзади!»... Рядовой Марыкин... Похоже, жив... Да, вроде все в порядке. Дышит. И тело сотрясает мелкая дрожь...

Вадим опустился на здоровое колено, тронул Марыкина за плечо.

– Не надо! – дернулся тот.

Руки на затылке не разжал, только крепче вдавил голову в землю.

– Женька, ты чего?

– Вадька, ты? – встрепенулся Марыкин. Он резко и легко оторвался от земли, лихорадочно осмотрелся по сторонам. – «Чехи» где?

– Нет никого...

– Да... А я тут подумал...

– Что ты подумал?

– Да ничего... Наши где?

– Кто-то жив, а кто-то...

Вадим увидел Афоню. Он склонился над Тиграном, что-то сказал ему и потащил к яме.

– Куда это он его? – спросил Женька.

Лицо бледное, губы трясутся. Но в глазах уже разгорается героический огонь.

– Укрытие там, – Вадим махнул в сторону оврага. – Отсидимся там, пока нас не заберут...

– Какое укрытие? Зачистку нужно делать...

– Какими силами? Первое отделение вдрызг... Сейчас пойдем смотреть, что от них осталось...

Как и ожидалось, картина была ужасной. Из девяти человек первого отделения в живых остался только один, и тот был тяжело ранен. Все остальные в пух и прах. Экипаж сгорел в машине. Тела десантников раскиданы по земле. У кого руки нет, у кого ноги. У сержанта Костина голова висела на тонкой полоске кожи. Вадима стошнило, когда он увидел это...

Из десяти человек второго отделения в строю остались четверо. Вадим, Стыкин, Захарчук и Марыкин. Еще двое ранены, плюс третий «трехсотый» с первой машины...

– Зачистку провести надо. Где-то ж эти падлы прячутся, – хорохорился Женька.

Он уже ничего не боялся. Герой...

– Какая зачистка? – ухмыльнулся Захарчук. – Тут бы живу быть!

Обычно трусоватый, сейчас он держался молодцом. Собрал раненых в кучу, оставил их на попечение Вадима, а сам взялся за свой пулемет. Подготовил его к стрельбе и сейчас спокойно, сосредоточенно выбирал позиции для стрельбы в расчете на круговую оборону. Враг в равной степени мог появиться как с севера, так и с юга... Артур тоже готовился к бою, хотя и не верил, что «чехи» могут пойти на них в атаку. Глупо это с их стороны. Шум уже поднят, время прошло – в любой момент могут появиться «вертушки»... Женька был уверен, что боевики вообще не появятся. Потому и хорохорился.

– Что, боишься? – набросился он на Афоню. – Задницу из окопа боишься вытащить!.. Ладно, я сам!

Эффектным, но не совсем уверенным рывком он вынес свое туловище из укрытия. Больше чем на полкорпуса высунулся.

– Назад! – заорал на него Стыкин.

Марыкин на миг застыл на месте, вытянувшись в струнку. И камнем свалился вниз. На лице отпечаталось горделивое выражение. Вот, мол, я какой – если б не трусливый сержант, я бы обязательно всех чеченов... Вадим неприязненно посмотрел на Женьку. Он уже понял, что этот парень вовсе не тот, за кого пытается себя выдать...

Со стороны ближайшего перелеска что-то ухнуло. И тут же послышался леденящий вой падающей мины. Скорей инстинктивно, чем по разумению, Вадим прижался к обрывистой стене оврага с той стороны, откуда предположительно летел снаряд. Мина хлопнула метрах в десяти от укрытия.

Овраг был достаточно глубоким, чтобы служить надежным укрытием от мин, но ему явно недоставало длины. Он больше напоминал яму природного происхождения...

– Вот сука! – взревел Стыкин.

И словно ему в ответ полетела следующая мина. В этот раз она упала метрах в трех от оврага. Афоня тут же оторвал голову от земли и припал к пулемету.

– Метров с восьмисот бьет... Сейчас попробую...

Женька головы не поднимал. Как вжался в землю, так и прилип к ней намертво. Точно герой... А трусоватый по жизни Афоня с поразительным спокойствием бил из пулемета по невидимой цели... А мины продолжали падать. Сыпались одна за другой. И все ближе-ближе...

– Уже пристрелялись, гады... – бормотал Артур. – «Самовар» легкий, но если точно ляжет – хана...

Вадим и сам понимал, что «чехи» бьют из легких минометов типа коммандо. Калибр шестьдесят миллиметров, вес чуть более пяти килограммов. Чертовски удобная штука. И мина весит всего два кагэ... Но без транспорта много снарядов не унесешь. Если у «чехов» мало мин, то обстрел вот-вот закончится... Вадима смущал не только факт буквально нависшей над головой опасности. Ему очень не нравился сам факт обстрела. Зачем боевикам напрягаться из-за нескольких уцелевших солдат, когда им ноги уносить надо. «Вертушки» вот-вот появиться могут, или наземная колонна подойдет. Тогда боевикам не поздоровится...

Но нет ни «вертушек», ни танков с бронетранспортерами. А «самовары» «чехов» продолжают рыхлить землю вокруг укрытия. И Афонин пулемет для них не помеха. Слишком далеко... Но и минометам из-за дальности также не хватало точности...

Несмотря на опасность, Афоня продолжал разбрасываться короткими очередями. И в конце концов добился своего. Один «самовар» заткнулся...

– Как я его, а! – в азартном восторге заорал Захарчук.

И в это время рядом с ним шлепнулась «плюха» из уцелевшего миномета. Вадим не видел, как падал Афоня. Он видел только, как, умирая, он тянул руки к опрокинутому пулемету.