Мудрец нацарапал опять: «Был ли ты когда-нибудь отдельно от Уни-верса?»

И тут преподобный резко поднял посох и обрушил его на голову ищущего, повергнув его в глубочайший, благодатнейший транс.

Минули дни. В эти дни, сидя в самоотречении у ног великого мудреца, юный пилигрим и в самом деле вкусил его сладость.Ни разу не задаёт он вопроса в его присутствии — бездонная любовь расцветала между ними. На третий день мудрец нарушил многолетнее молчание: «Вот ты и пришёл!» — раздался его хриплый голос.

Юноша не ответил, глубоко заглянул в мудрые глаза, затем вновь взял посох из костлявых рук и написал: «Лишь вспомнил!»

Больше ничего не надо. Вы забыли, кто вы. Единственное, что нужно — это вспомнить, кто вы. Забвение — это мир, воспоминание — Бог. Забыть — значит, потеряться; вспомнить — значит, возвратиться домой.

ВОПРОС Есть ли у вас любимцы? Принадлежу ли я к ним?

ОТВЕТ Мне вспомнилась арабская мудрость. Говорят, что всякий раз, создавая человека, Бог шепчет ему на ухо: «Ты мой любимец. Никогда я ещё не создавал столь прекрасное творение, никогда я больше не создам столь прекрасное творение. Ты уникален».

Но творец шепчет это каждому, и каждый думает в глубине души:

«Слову божьему подобает верить».

Вы — мой любимец, и это обращение не к кому-то в отдельности, но к каждому. На самом деле выбирать более или менее любимых для меня невозможно. Все зависит от вас: вы можете стать моим любимцем и можете не становиться им, это односторонний процесс. Вы им станете, если позволите, и не станете, если не позволите. Что касается меня, то меня нет.

ВОПРОС Объясните, пожалуйста, разницу между рационализацией и бредятиной.

ОТВЕТ Слово «бредятина» гораздо лучше, чем «рационализация», но значат они одно и то же. «Рационализация» — слово клиницистов, слово для профессоров, «бредятина» живее. Слово «рационализация» бескровно, «бредятина» — юно, живо и лягается, но значение его то же.

Благородное собрание решило учредить общество, куда входили бы только девственницы. Вдруг появляется молодая особа с ребенком на руках.

— Но, мадам, совершенно очевидно, что стать членом общества вы не можете, — возразил преподаватель. — Почему вы решили, что отвечаете нашим требованиям?

— Когда это со мной случилось, я была дура дурой, — объяснила она, — поэтому думаю, что могу вступить в общество этих дур-девственниц.

Это бредятина. «Рационализация» — философский термин, «бредятина» — слово простого человека, голос масс, тех, кто живёт на земле, с землёй, чьи руки в грязи. Слово «бредятина» (дерьмо, враки, бред собачий) такое же грязное, им пользуются простые рабочие люди, живущие обычной жизнью. Оно не пришло из университетских башен слоновой кости. Но помните: оно подлиннее, оно говорит больше, чем «рационализация». Слова, пущенные в ход профессорами, всегда анемичны; Это мёртвые слова, клинические, они мало что говорят и больше скрывают. С вашего позволения, я сказал бы, что само слово «рационализация» — есть рационализация, им пользуются, чтобы избежать слова «бредятина».

ВОПРОС Почему вы допускаете столько ошибок, цитируя других или ссылаясь на тексты Библии и данные науки? Я множество раз по-разному отвечал себе на этот вопрос сам, теперь же мне хотелось бы услышать ответ от вас.

ОТВЕТ Что ж, позвольте, мне допустить ещё несколько ошибок. Прежде всего, память у меня изумительная.

Как-то мулла Насреддин пожаловался знакомому:

— У моей жены очень плохая память.

— Значит, она все забывает?

— Нет, — ответил Насреддин, — она все помнит.

Если у жены муллы Насреддина плохая память, то у меня память изумительная, я забываю все. И я рад этой забывчивости, меня она не беспокоит.

Второе, я не учёный, я невежда. Я люблю читать, по читать Библию, Гиту, Коран — как читают романы; это древние прекрасные истории. Кришпамурги говорит, что не читает священных текстов, а только детективы. Я бы предложил Крипшамурти заглянуть в Библию, прекраснее истории не найти. Тут есть все: любовь, жизнь, убийство.

Для меня в священных текстах нет ничего особенного. Священные тексты для меня столь же священны, как деревья, камни, звезды, или столь же обыденны. Я не делаю различия, поэтому я не отношусь к священным текстам так серьёзно. Единственное, к чему я серьёзно отношусь, — это анекдоты, поэтому, ко1да я цитирую тексты, цитирую их по памяти, а когда цитирую анекдоты, они лежат, написанные, передо мной. Я не хотел бы ошибиться в анекдоте, тут я серьёзен. Что касается всего остального, я абсолютно несерьёзен.