Шайя приостановилась, постучала по шумопоглощающему пластику, головы четырех техников и оператора повернулись, парни приветливо заулыбались, замахали руками, приглашая к себе. Оператор в жесте одобрения ткнул в потолок большим пальцем, мол, твой робот в порядке и сама ты отлично выглядишь, подруга.

Шайя с улыбкой покачала головой. Хорошие ребята. Техники в основном набирались из аборигенов Двойного Донца, приветливые, доброжелательные люди, таких просто приятно защищать с оружием в руках. Жаль только, что из-за местного бзика никто из них лоцманы не носил. Это немного затрудняло общение на расстоянии. Связь по мобильнику не так удобна, как по лоцману.

До начала вахты оставалось еще около двадцати минут – сэкономив время на душе, она пришла раньше, чем нужно. Ничего, лучше раньше, чем с опозданием. Девушка хотела продолжить путь, но что-то ее остановило. Что-то зацепило сознание, какая-то деталь, нехарактерная для привычной обстановки операционной кабины. Взгляд вернулся и скользнул по мониторам пульта управления, экраны были расположены к ней боком, смотреть пришлось под углом. Все картинки казались статичными, ни в ангаре, ни снаружи сейчас ничего не происходило. На мониторе восточного сектора Шайя обнаружила угловатую, коренастую фигуру «Часового», вахта для его пилота должна была закончиться с ее выходом. Робот почему-то стоял совершенно неподвижно, вместо того, чтобы двигаться по стандартному маршруту вокруг базы. Что там у Бороды могло случиться? По правилам, пока сама она находится вне робота, она не могла с ним связаться. Никакая болтовня не должна отвлекать пилота от работы, кроме приказов командира. Вот когда она сменит его на посту, тогда можно будет переброситься парой фраз в дежурном порядке. А сейчас – или командир, или оператор.

Шайя отодвинула вбок прозрачную дверь, бросила в щель:

– Эй, парни, вы хоть изредка своими обязанностями занимайтесь. У «Часового» какие-то проблемы.

– Сейчас. – Оператор моментально оказался у пульта, вдавил клавишу селектора.

– Борода, доложи обстановку. Эй, Борода, чего молчишь? Серега, ты что, уснул там, что ли? Ничего не понимаю…

До Шайи вдруг дошло, что дело не в роботе. Не «Часовой» остановился, застыла сама картинка. Как и все остальные. Словно кто-то нажал на общую паузу.

– Проверь, что с системой. Похоже, она зависла.

– Вот черт, в самом деле…

Оператора прерывает тяжелый удар в бетонный купол, от которого ощутимо вздрагивает все здание и колеблется пол под ногами. Шайя резко задирает голову. Световая панель в центре купола взрывается бисером сверкающих осколков, из потолка вырывается яркая бело-желтая коронка плазмы. Техники что-то испуганно кричат. В доли секунды проплавив метровой толщины армированный бетон кумулятивной горелкой, сверху вываливается гость – массивный полуметровый снаряд сизо-черного цвета. Звенящий грохот падения на пол с двадцатиметровой высоты, снаряд валится на бок и вертится как юла, раскручиваемый затихающей плазменной струей. Помертвев, Шайя смотрит на бомбу, которая почему-то еще не взорвалась и не унесла ее в черный ад.

Второй удар.

Сверху вырывается еще один сноп плазмы. Крики техников сзади затихают, они уже нырнули в люк, прячась от напасти в нижнем секторе базы, а Шайя стояла, не в силах сдвинуться с места. Шок полностью овладел ее телом.

Третий удар.

Шум бьет по ушам, рев плазменных горелок сливается в многоголосый адский хор…

Сзади налетает неизвестно откуда взявшийся капитан Бола, толкает ее в спину, кричит почти в ухо.

– В «меха»! Живо!

Снова толкает, да так, что Шайя едва не падает, тащит волоком с неожиданной для своего хлипкого с виду телосложения силой, тащит прямо в направлении бомбы. Поняв замысел, Шайя вырывается, бежит сама, перепрыгивает крутящийся сизо-черный бочонок, начиненный бездушной неумолимой смертью, в голове ни одной мысли, а желание лишь одно – исчезнуть, спрятаться.

Прыжок с разбегу, подошвы ботинок звенят о выдвинувшуюся навстречу лифтовую площадку «Победителя», которая тут же уносит ее в механическое нутро робота. Последний взгляд, до того, как захлопывается люк, выхватывает зал. В центе, выплясывая смертоносный танец, синхронно крутятся уже пять бомб. Не обращая на них внимания, из пола выскакивают Петр и Санек, отчаянно бегут каждый к своему «меху». Петр в черном комбезе, гибкий, подвижный, опасный, «тигр-в-прыжке», он словно скользит в стремительном беге, а массивный Санек, не успев облачиться должным образом, несется к своему «Разрушителю» в одном белом нательнике, сам – словно разогнавшийся робот.

Картина настолько безумна, сюрреалистична – крутящиеся бомбы, бегущие люди – что сознание отказывается воспринимать ее всерьез.

Люк захлопывается, Шайя падает в кокон, голова ныряет в нейрошлем. Ее колотит крупная дрожь. Почему они не взорвались? Почему…

Ложемент КоЖи обволакивает ее искусственной плотью, сознание падает в глубину загрузки…

Броня «Победителя» глушит грохот взрыва и принимает на себя удар взрывной волны. Пятидесятипятитонного великана срывает с места, словно игрушечную кеглю. Хрупкий внешний мир раскалывается и рассыпается на тысячи осколков.

Разогнавшись до сорока километров в час, «Следопыт» вломился в жесткий панцирь из кронообразующих листьев, пробил его, на миг окутавшись белой взвесью вновь потревоженного снежного покрова, и выбрался в транспортную траншею, которую я покинул всего минут двадцать назад на грузовозе. А казалось – целую вечность.

Пару сотых секунды ушло на анализ ситуации.

Беглого взгляда хватило, чтобы понять – конвой приказал долго жить. Радары и сканеры тепловой активности выдавали весьма неутешительную картину. Оба БМП «Крот» и танк «Жигало» дымились в колее, продырявленные и оплавленные огнем – не помогла ни броня, ни вооружение, когда попали под удар боевых роботов. А оба робота конвоя, служившие его охранением, ожесточенно дрались между собой.