В общем, наступил перелом. Сработал какой-то «предохранитель», о котором я раньше не подозревал, сработал и показал мне мою проблему. Зрение и слух обострились скачком, приблизив предметы и звуки, раздробив восприятие на четкие оттенки и обертоны. Скан-сеть развернулась сама, словно истомившийся по ранее привычной жизнедеятельности мозг старался наверстать упущенное.

Потому-то я без проблем справился с Драхубом, не испытав ни малейшего сожаления, как в прошлый раз. Я хотел его убить, несмотря на все свои «гуманистические изыски», и я это сделал.

– Маг! – Я немного повысил голос, чтобы Гилсвери, скачущий в самом конце нашего отряда, смог меня расслышать сквозь топот копыт. – Голова с плеч, клинок в сердце – этого достаточно, чтобы предупредить очередное воскресение дал-рокта?

– Нужно было его сжечь, – холодно откликнулся Гилсвери. – Или хотя бы оставить клинок в теле на несколько часов. Лучше – до восхода Светлого Ока.

– Факел в задницу по самое горло, – хмыкнул Лекс, предлагая свой вариант.

Да, жаль, не сообразил сразу. Ведь в тот момент маг огня был у меня под рукой, пусть и полностью обессилевший. Можно было хотя бы дать распоряжения на потом… А Онни не так уж хорошо осведомлена в этих вопросах, раз удар в сердце собственным мечом не убивает Посвященного наверняка… Честно говоря, в подобные воскрешения верилось с трудом, но уже многое, во что верится с трудом, происходило в эти дни на моих глазах – превращение в каруну, например. Интересно, как это произойдет с Драхубом на этот раз? У него что, голова обратно приползет и прирастет? Или возникнет новая за счет общей массы? Любопытный вопросик…

– Сколько у нас времени? – мрачно осведомилась Онни, предвосхищая мой вопрос.

– Думаю, достаточно. Характер повреждений… – Гилсвери ненадолго задумался, производя в уме специфические расчеты. – Сутки, может, чуть больше. К этому времени мы уже будем на месте и сделаем все, что необходимо.

– Падая с ног и копыт от усталости, – жизнерадостно прокомментировал Лекс. – Со стертыми до позвонков задницами.

– Подсотник, лучше помолчи.

– Как скажешь, прекраснолицая Онни! Желаешь, чтобы помолчал, – да пожалуйста, а если еще до выхода в отставку по сроку службы вдруг захочется мнение мое узнать – тоже всегда готов…

– Заткнись!

– Тише, сотница. – Спокойный голос Гилсвери оказался как нельзя кстати. – И ты, парень, тоже язык придержи. Не время и не место зубоскалить.

– Слушаюсь, светлейший.

Нервничают мои спутники, заметно нервничают, вон уже собачиться начали, даже Лекс. Не нравится им этот макор. Но я ведь их с собой не звал.

На всякий случай я мысленно шуганул «чертей» куда подальше, чтобы не ошивались возле нас со своими предполагаемыми каверзами. И именно в этом момент в широко раскинутую скан-сеть попалась добыча покрупнее, которую явно можно было классифицировать как разумную. Бледные пятна чужих аур, основательно приглушенных мощной защитой, быстро приближались, сходясь веером в легко проецируемый центр. То есть ко мне. Угрозы я не почувствовал. Засекли ли гостей остальные?

Как оказалось, нет.

Все были весьма поражены, когда на моем пути выросла высокая бесформенная фигура, закутанная в просторный балахон с низко надвинутым капюшоном, выделявшийся на фоне ночной темноты серым пятном. Для моих глаз света было вполне достаточно, чтобы видеть ее отчетливо.

Не теряя времени, я осадил Злыдня и резко бросил назад:

– Спокойно. Они пришли говорить.

За спиной повисло напряженное молчание, никто не издал ни звука.

Охтан плавно приблизился и остановился в трех шагах от злобно оскаленной морды Злыдня, готового порвать гостя на куски по малейшему сигналу. Из глотки чарса потек тихий вибрирующий рык, в антрацитовых глазах плескалась смерть, но без моего сигнала он не осмелился напасть.

Неуловимо быстро охтан поднял руки и откинул капюшон, обнажив голову.

Тай, при его появлении отставшая от моего чарса на полкорпуса, тихо ахнула.

«А я ведь подозревал», – с легким удивлением подумал я, разглядывая незнакомца. Еще в первую встречу, на палубе плоскодона. И не ошибся. Желтый блестящий череп без малейших признаков волос, костистое бесстрастное лицо аскета, слабо светящиеся ртутным блеском глаза, быстрые уверенные движения. Фрайден-ллер. Здесь их именовали охтанами. Биологически отличный от человеческого мозг фрайденов фонил весьма скупо, именно поэтому остальные их не засекли.

Некоторое время мы с интересом рассматривали друг друга.

Затем я позволил себе скептическую улыбку и взял быка за рога:

– Меня заказал Гронт, не так ли?

Он медленно кивнул:

– Да, Мастер… – Не голос, а шелест ветра. Пауза. – Ты видел мое лицо.

– Какое это имеет значение, если ты собирался меня убить?

Глаза охтана удивленно расширились.

– Теперь я твой раб.

– Мне не нужны рабы, – резко ответил я.

– Следует ли твой отказ понимать так, что я должен лишить себя жизни?

– Обойдешься. Живи так же, как жил до встречи со мной, а меня оставь в покое.

– Да, Мастер… Позволено ли мне будет увидеть Вечный Клинок? Достаточно будет мгновения, чтобы наслаждаться этим воспоминанием до конца жизни и передавать его потомкам своих потомков.

– Мне жаль, но я не могу этого сделать. Клинок остался в другом мире. Его незачем носить с собой, чтобы ощущать его силу.

– Как скажешь, Мастер…

Тут мне пришла в голову мысль, заставившая спрятать улыбку: