Я вновь сотворил усиленный образ лорка и напустил его на преследователей, красочно и подробно представив, как ловлю одного из них и одним движением жутких когтистых лап разрываю надвое. Из леса донесся вой ужаса. Стая бросилась прочь, удаляясь с поистине феноменальной скоростью для бега по пересеченной местности с препятствиями, а я еще и наподдал им вслед, расширив скан-сеть до трехкилометрового диаметра.

– Как ты это сделал?! – вскрикнула женщина, хватаясь одной рукой за эфес меча и рывком выдвигая лезвие на ширину ладони. – Как ты вызвал эту жуткую тварь?

О Небо, она почувствовала! Мое уважения к ее способностям многократно возросло… Скорее всего, первый раз моего «страшилу» ей помешала ощутить музыка сиглайзера, теперь же ее восприятие было открыто.

– Я лишь представил… – Я пожал плечами, внутренне посмеиваясь. – Такие звери водятся в моем мире.

Онни Бельт с лязгом задвинула меч обратно и мрачно бросила:

– Я рада, что не живу в твоем мире.

Причем сказано это было таким тоном, что мне впору было оскорбиться за свой мир, но тут я уловил еще кое-что, и мне стало не до обид. У нас появились новые преследователи, только что возникшие на границе действия скан-сети. Я еще немного расширил ее пределы и проанализировал ощущения, сравнивая их с эталоном, полученным ранее при встрече с ловчим магом Драхубом.

Точно.

За нами, примерно в трех километрах, бешено несся довольно большой отряд дал-роктов. Причем они постепенно нагоняли, ведь у каждого из них был такой же чарс, как и подо мной, – боевые собратья Злыдня. А впереди них, словно вздернутое в атакующую позицию копье, неслась жгучая иссушающая злоба. Адресованная лично мне.

Утро выдалось очень холодным.

Ежась под вилсиговым кожухом, Йевелд приподнялся на лежаке, сонно оглядывая полутемное помещение караулки. Из чаши эхолова доносилась множественная ритмичная дробь, пока тихая, но постепенно нарастающая, которая и потревожила его чуткий сон. Кого это несло в такую рань, Тьма их забодай? Не дают отдохнуть нормальному человеку. Впрочем, сам виноват. Заигрался с напарником в чашечки до середины ночи, вот теперь и глаза продрать не может.

Йевелд накинул кожух на плечи и зашнуровал на груди, затем пристегнул оружейный пояс с мечом. Места здесь были неспокойные, совсем под боком – граница владений дал-роктов, и хотя те много лет уже не беспокоили земли Хааскана, но береженого Свет Истинный бережет. Да и лысуны, любители человечинки, постоянно в округе шастают, эти мерзкие твари только острую сталь и уважают.

На соседнем лежаке заворочался напарник, высунул из-под кожуха патлатую голову и хрипло пробормотал в рыжую спутанную бороду, скрывавшую лицо едва не до бровей:

– Обоз, что ли?

– Тебе бы только о жратве думать, Крашен. Уши раскрой. Несутся во весь опор, словно Вестники у них на хвосте висят. Как бы не гонец самого светлейшего, этот ждать долго не будет, сразу по шее съездит за нерасторопность.

Крашен выпростал из-под кожуха руку и озадаченно почесал в затылке.

– Амулет у нас последний.

– Знаю. Что это они последнее время заладили только в одну сторону ездить – к нубесам, поперетаскали все амулеты. Придется сгонять на ту сторону Карбеса, забрать лишние.

– Дракха сначала накорми.

– Хорошо лежа на боку командовать, – беззлобно проворчал Йевелд, натягивая сапоги. Крашена он уважал, тот служил без малого пятнадцать лет и успел поучаствовать в десятке крупных боевых стычек, не считая мелких. – Встал бы да накормил.

– Твоя очередь.

– Знаю, – вздохнул Йевелд.

Напарник повернулся на другой бок и мгновенно уснул – с лежака донесся негромкий храп. За это Йевелд тоже его уважал – некоторые вояки, с которыми уже доводилось нести дозор, храпели так, что уснуть не было никакой возможности и приходилось всю ночь ворочаться с боку на бок да толкать храпевшего, чтобы хоть на минуту избавить свои уши от проклятого звука.

Сняв с вбитого в стену колышка кожаный шнур отводящего взор амулета и набросив его на шею, Йевелд нахлобучил на голову видавший виды шлемник и вышел из караулки наружу. Холодный пронизывающий ветер сразу накинулся на него, как оголодавший лысун. Вокруг выложенной каменитом тропинки, ведущей к сараю и навесу для дракхов, блестели мелкие лужи, почва сильно набухла от влаги. Знатный был ночью ливень. Хорошо, что караулка стоит на небольшом возвышении – почти все вниз стекает, в овраг, проходящий неподалеку…

Кстати об овраге.

Йевелд зорко глянул по сторонам, прежде чем пойти к навесу седлать дракха. Высокая, в рост человека ограда вокруг территории караулки, конечно, лысунов не пропустит – очень уж эти звери колючий мят не любят, из которого эта ограда сплетена, – но караульщик не привык полагаться на счастливый случай. Только на себя самого. А вчера двоих лысунов он видел на краю оврага, как раз перед ливнем. Зубы точили о стволы камнелюба да на караулку поглядывали. А зубы у них… Проклятые звери. Не столь уж и опасные, когда бродят только парами, но все равно неприятно, когда всякая нечисть желает тобой закусить.