– Ну, как прошла свадьба? – вопросила мать, после того как Салли чихнула мне прямо в лицо.

– Ужасно, – ответила я и рассказала матери, с каждой минутой приходившей все в большее восхищение, о без вкусно украшенном зале, непомерно затянутой церемонии, о том, что Бет в своем платье выглядела как безе и что ее семья сэкономила на угощении, заказав микроскопические порции цыпленка и рисового плова. Моя мамаша, которая любит повторять: «Если не можешь сказать ничего хорошего, просто посиди рядышком», – слушала меня с открытым ртом.

– Ты видела кого-нибудь из старых знакомых?

– Ну да. Встретила Чарли Оуэнса. Помнишь его?

– Конечно, помню. Чарли был таким милым мальчиком. Чем он сейчас занимается?

Мне страшно не хотелось ей говорить. В каждом из моих бывших приятелей Глории видится отец ее нерожденных внуков.

– Он адвокат, работает в одной манхэттенской фирме, ведет патентные дела.

– О-о… – произнесла мать, растянув это слово на два скорбных слога, и печально посмотрела на меня. – Он всегда мне нравился. Я надеялась, вы поладите. А кого еще ты встретила?

– Кристин Гудман, то есть теперь она Кристин Джэники, – сказала я, и нас обеих передернуло. Глория терпеть не могла ни Кристин, ни ее мамашу – точную копию моей одноклассницы. – Я проторчала на банкете за одним сто лом с Кристин, ее уродливым муженьком, Сондрой Мэттьюз и близняшками Хейл – эти тоже были при мужьях. Они там чуть не передрались из-за того, чей дом находится в более престижном районе. Сущий кошмар. Не понимаю, почему Бет подсадила меня к ним, когда за соседним сто ликом вовсю веселилась компания холостяков.

– Бет никогда тебя не любила и все время страшно тебе завидовала, – проницательно заметила мать.

– Что? А какое это имеет отношение к тому, что она усадила меня среди семейных пар с кислыми минами?

– Бет не хочет, чтобы ты познакомилась с хорошим парнем и в чем-то ее превзошла, – объяснила мать. Я уже было решила, что Глория в кои-то веки изрекла здравую мысль, как мамаша тут же все испортила, прибавив: – Тебе не следовало разрывать отношения с Эриком. Ты уверена, что найдешь кого-то лучше его?

Я сделала глубокий вдох. Осталось перетерпеть еще двенадцать часов, и мы с Салли вернемся домой – в более-менее нормальную обстановку.

Я изнывала от скуки на официальном завтраке, который наша фирма ежемесячно устраивала для сотрудников отдела судебных тяжб. Это настоящая пытка: мы сидим за огромным круглым столом с львиными ножками, угощаемся крохотными сандвичами, в которых было слишком много майонеза, и заветренными морковными палочками, запиваем все это еле теплым чаем и докладываем о текущей работе. Один за другим мы по очереди нагоняли на остальных тоску, похваляясь уведенными у других адвокатских контор клиентами, непомерно высокими суммами, полученными за выигранные дела и рассказами о невероятной смелости и находчивости при снятии показаний.

– Вы не представляете, как вытянулась его физиономия, когда я задал клиенту вопрос о регистрах выписанных счетов. Он буквально обезумел от злости и все звал меня выйти за дверь и поговорить как мужчина с мужчиной, – расписывал Фил Даффи недавний инцидент, случившийся при работе со свидетелем. – А я говорю ему: «Хоть сейчас, только если судебный секретарь пойдет с нами и зафиксирует все происходящее».

Фил входил в число компаньонов фирмы, поэтому большинство подхалимов из младшего состава восторженно загоготали и принялись горячо его поздравлять. Я ненавидела Фила почти так же сильно, как Ширера Дерьмового. Ширер по крайней мере был живым человеком, а Даффи больше походил на робота. Он проводил в конто ре немыслимое количество времени и работал по семнадцать часов в сутки практически без перерыва на еду и отдых. По утрам мне крайне редко удавалось прийти в офис раньше его (секретарша Даффи, которая работает по скользящему графику и появляется в конторе в половине восьмого, как-то обмолвилась, что в этот час ее шеф уже на месте как штык), а когда я уходила домой – как правило, около семи вечера, – он почти всегда еще сидел в кабинете.

Даффи наконец завершил свои самовосхваления. Блин, скоро подойдет моя очередь выступать, подумала я, лихорадочно соображая, что бы такого сказать. С некот рых пор я предпочитала как можно реже выступать на этих завтраках – после того раза, когда я предложила руководству фирмы приобрести кофеварку, чтобы сотрудники получали свой эспрессо и капуччино, не выходя из офиса, в результате чего не только значительно улучшилось бы качество потребляемого кофе, но и заметно сократились потери рабочего времени, так как народу не пришлось бы мотаться в соседнюю забегаловку. Тогда все уставились на меня с таким изумлением, как если бы я потребовала соорудить в приемной языческий алтарь и приносить на нем в жертву кровожадным богам пушистых щеночков.

– …и в связи с этим я планирую назначить Элли… – донесся до меня голос Даффи. Черт, о чем это он? Я опять все прослушала, – ведущим юристом по новому групповому иску. Элли, вам придется попотеть и, может быть, допоздна оставаться на работе. Зато я уверен – вы справитесь с этим лучше всех.

За столом начались перешептывания, и внезапно я обнаружила, что взгляды всех присутствующих обращены на меня.

– Поздравляю, Элли!

– Для тебя это серьезный шаг вперед.

– Какой прорыв, Элли!