– Сколько вы прожили вместе? – спросила я и чуть не поперхнулась, услышав:

– Двадцать лет.

– Двадцать лет?! И после этого развод стал естественным шагом? – воскликнула я, однако, заметив, как неловко чувствует себя Тед, поспешно извинилась: – Прости, я не хотела совать нос в чужие дела.

– Ты часто извиняешься, – заметил Тед.

– Извини, – механически ответила я и рассмеялась. – Я знаю, это ужасная привычка. Извини. А, черт, опять! Просто не могу остановиться.

Мы посмеялись, и в это время официант принес наш заказ. После того как он поставил перед нами тарелки с аппетитными чизбургерами и удалился, Тед сказал:

– Не часто встретишь извиняющегося адвоката, да еще такого, который просит извинения через каждое слово.

– Я же говорила, что юриспруденция – не мое дело, – оправдываясь, пожала плечами я и разрезала чизбургер пополам. Глупо плакаться Теду в жилетку, рассказывать ему, как я ненавижу свою работу, и стенать по поводу неправильного выбора и тому подобной чепухи. Я всегда хотела быть не сопливым нытиком, а утонченной, невозмутимой дамой, одной из тех, которые укладывают волосы в элегантную прическу и надевают лакированные туфли даже в булочную.

Я все пыталась представить себе бывшую жену Теда. Какая она? Леди до кончиков пальцев? В ресторанах заказывает только салат, а ее костюмы в конце рабочего дня такие же свежие и отутюженные, как с утра?

– Я уже думал об этом, – произнес Тед. – У меня приятель в отделе культуры «Пост». У них есть штатные карикатуристы. Если хочешь, я поговорю с ним и спрошу, не набирают ли они новых сотрудников. В любом случае, насколько мне известно, они часто прибегают к услугам внештатников. Эти связи могли бы тебе пригодиться.

– Это было бы… здорово, – ошеломленно пролепетала я, Тед проявлял прямо-таки необычайный интерес к моей, с позволения сказать, карьере художника: – Но мне неудобно обременять тебя.

– Я бы не предлагал тебе помощь, если бы не хотел, – спокойно проговорил Тед. – Я созвонюсь с ним на следующей неделе и потом сообщу о результате.

– Замечательно, – обрадовалась я.

Ленч был превосходный. Я умяла все подчистую и под конец пояс моих брюк начал слегка поджимать. С Тедом вроде бы все прошло хорошо. Я впервые чувствовала себя с ним по-настоящему непринужденно. Не знаю, может, из-за того, что и он вел себя раскованнее, или потому, что я почти перестала ломать голову, свидание у нас с ним или нет. У дверей ресторана мы задержались, чтобы попрощаться.

– Спасибо за ленч, – поблагодарила я.

– Рад, что тебе понравилось, – сказал Тед и посмотрел на часы. – Ну, мне пора. Поймать тебе такси?

Я кивнула и почему-то ощутила разочарование… А с чего, спрашивается? Мы всего лишь вместе перекусили, и нам обоим надо было возвращаться на работу. В самом деле, не ждала же я, что Тед снимет номер в «Хилтоне» и мы по-быстренькому перепихнемся? «Глупость какая», – подумала я и улыбнулась.

– Что тебя рассмешило? – поинтересовался Тед. Он махнул рукой стоявшему у обочины такси и машина, визжа тормозами, подкатила к тротуару. Тед открыл дверцу.

– Да так, ничего особенного. Еще раз спасибо, – бросила я и уже собралась сесть в такси, когда Тед вдруг кос нулся моей руки. Я обернулась.

– Ты любишь пешие прогулки?

– Конечно, – соврала я.

– Хочешь прогуляться по Рок-Крик-парку в выходные? Я возьму с собой Оскара – он просто мечтает повидать Салли, – шутливо сказал Тед.

«А ты, ты хочешь опять увидеться со мной?» – чуть не вырвалось у меня, но я, разумеется, сдержалась.

– Звучит заманчиво, – ответила я, мысленно поставив себе на заметку: обзавестись модной экипировкой.

– Значит, до воскресенья, – подытожил Тед, наклонился и поцеловал меня в щеку. Я зарделась от смущения и, робко улыбнувшись, нырнула в такси.

– Пожалуйста, угол Двадцать первой и Кей-стрит, – сказала я водителю.

Всю дорогу до конторы я прижимала к щеке ладонь, словно влюбленная десятиклассница, спрашивая себя – в который раз, – что, черт возьми, происходит между мной и Тедом. Если это продлится еще немного, мне придется последовать совету Нины и просто наброситься на него. Тогда по крайней мере закончится эта путаница и все станет ясно.

– Расскажи о своих родителях, – попросил Тед, взбираясь на невысокий холм. Мы выгуливали Оскара и Салли в Рок-Крик-парке, виды которого очень напоминали сельские пейзажи с живописными рощицами, перемежавшимися широкими полями и говорливыми ручейками. Меня это очень удивило, особенно учитывая близость парка к городу. Точнее сказать, гуляли трое из нас – Тед, Оскар и я. Салли, которая вообще не любит физические нагрузки (хотя соглашается на короткую пробежку до булочной, если в награду ей обещан кусочек моего круассана), определенно решила, что пешие экскурсии ей не по нраву. Она уныло плелась позади нас, то и дело заваливаясь на травку и болтая в воздухе четырьмя лапами, точно у нее вот-вот остановится сердце. Особого сочувствия она у меня не вызывала, тем более что на последнем приеме ветеринар, глядя на пухлое, как пончик, брюшко Салли, укоризненно пока чал головой, сурово отчитал меня и велел чаще выводить ее на прогулки. Поняв, что номер «умирающий мопс» со мной не пройдет, Салли тут же переключилась на Теда. Она не сводила с него своих влажных выпученных глаз и всякий раз, как Тед обращал на нее внимание, начинала морщить свой плюшевый нос, чем-то напоминая Саманту из «Зача рованных», и вилять завитым баранкой хвостом.