Купаясь в волнах блаженства, я совсем забыла что должна бояться предстоящего выхода в свет. Тед дотянул до утра пятницы, и лишь после прощального поцелуя – того само го, долгого и нежного, от которого хочется скинуть одежду и снова прыгнуть в кровать, – он напомнил:

– Я заеду за тобой в семь, хорошо?

– О-о-о, а куда мы отправимся? – обрадовалась я, втайне рассчитывая на неожиданное путешествие в Париж.

– Как куда? На коктейль к Уайтхедам. Я ведь говорил тебе, помнишь. Это мои старые друзья.

Стены комнаты сомкнулись вокруг меня, и, клянусь, я испытала один из тех моментов, когда перед глазами все начинает вертеться и расплываться, а в ушах стоит звон. Упиваясь долгожданными сексуальными восторгами, я абсолютно забыла про коктейль. Знакомство с друзьями нового приятеля – штука непростая сама по себе (обычно связанная с покупкой новых нарядов, поездкой на воды и приемом лекарств точно по рецепту), но знакомство с друзьями Теда, – почти все они годились мне в родители и, я знала, оценят меня весьма критически (особенно женщины) – грозило обернуться серьезной душевной травмой. А я ведь даже не подготовилась к этому, испытанию.

– Дыши, Элли, – засмеялся Тед, и до меня дошло, что я вцепилась в него, как перепуганный ребенок – в свое одеяльце.

– Л-ладно, – пролепетала я.

– Ты что, забыла про вечер?

– Да.

– Так ты пойдешь со мной, или у тебя другие планы? Ага! Вот она, лазейка. Надо лишь соврать, что я уже с кем-нибудь договорилась – например, с Ниной или Хармони, – и я смогу улизнуть. Но пока я лихорадочно соображала, пытаясь придумать веский повод и отвертеться от этого жуткого коктейля, моего Судного дня, Тед сказал:

– Я очень на тебя надеюсь. Я рассказал о тебе Джинджер Уайтхед, и она сгорает от желания с тобой познакомиться.

– Ты рассказал ей обо мне? – переспросила я, невольно чувствуя себя польщенной. Одно дело, когда мужчина просто спит с тобой – сей факт говорит лишь о твоей доступности, но если он начинает рассказывать о тебе своим знакомым – это уже и в самом деле кое-что. Рассказы обо мне друзьям означали, что мы миновали этап отношений, основанный только на регулярной сексуальной близости, и вступили в более серьезную фазу.

– Конечно. Я хотел предупредить ее, что появлюсь под ручку с аппетитным свеженьким персиком, – промурлыкал Тед мне в ухо и снова принялся соблазнять меня нежными поцелуями в шею.

– Персиком? – озадаченно проговорила я.

– Ну да, персиком. Разве не слышала? На сленге «персик» – это «сексуальная девушка», – объяснил Тед, посапывая мне в шею.

– А, да, – сказала я, хотя никогда раньше не слышала этого жаргонного словечка. Знает ли Тед что-нибудь о «Бананараме» [14] или Максе Хедруме? [15] Немного подумав, я пришла к выводу, что вряд ли.

Обеденный перерыв я провела, разрываясь между магазинами и косметическим салоном и пытаясь управиться с недельными хлопотами за час. Ладно, пускай за два часа – я лишь молилась, чтобы ни Ширер, ни Кэтрин не замети ли, что я прогуливаю рабочее время.

Перво-наперво платье. Тед сказал, что прием будет вовсе не такой уж роскошный, но под моим давлением при знался, что мероприятие предполагает смокинги и вечерние туалеты. «Тебе нечего волноваться. Уверен, для коктейля прекрасно подойдет маленькое черное платье, любое, какое ты выберешь», – успокоил меня он, показывая тем самым, как плохо разбирается в женщинах и их тряпках.

Для меня это был Вечер Большой Премьеры, поэтому требовалось подобрать идеальное сочетание чего-то эффектного и сексуального, чтобы глаза у Теда вылезли на лоб, и в то же время, чтобы наша разница в возрасте была не слишком заметна. Это полностью исключало все варианты в диапазоне от нарядов секс-богини Джей Ло (низкое декольте и голый пупок) до страхолюдных вечерних платьев, в которые пого ловно наряжаются дамы средних лет. Наконец у «Неймана Маркуса» я нашла именно то, что искала, – простое и стильное платье-футляр с коротким спущенным рукавом и прелестным вырезом, который можно было бы счесть неприлично низким, если бы не полоска прозрачного черного шифона, прикрывающая грудь. Платье смотрелось сексуально и при этом очень элегантно. Как и у всех девушек старше двадцати пяти, в моем шкафу имелись пара черных выходных туфель на шпильке и черная вечерняя сумочка, так что у меня еще осталось время на маникюр и педикюр: в салоне мне покрыли темно-вишневым лаком ногти на всех двадцати пальцах.

После обеда я закрылась у себя в кабинете, установив на телефоне блокировку звонков. Я усиленно делала вид, что занята работой, а сама безуспешно пыталась придумать темы для светской беседы в обществе «тех, кому за пятьдесят». Внутренний голос подсказывал мне, что подробное обсуждение последней серии «Секса в большом городе» не прокатит, не пригодятся и мои стандартные заготовки вроде «Мне очень нравилась группа «РЕМ», но еще до того, как она раскрутилась» или «Мадонна так популярна» или «По моему мнению, Эван Мак-Грегор – это новый Рассел Кроу». Надо было придумать что-то более умное, типа кто написал тот рассказ в «Нью-Йоркере», который недавно наделал много шума, или в каком штате находятся лучшие колледжи. Я полазила в Интернете, надеясь выудить информацию, кто кого оккупировал в последнее время или какой ученый с труднопроизносимой фамилией только что стал лауреатом Нобелевской премии, но нервы мои были настолько взвинчены, что в голову мне ничего не лезло. Время – странная штука: когда тебе предстоит что-то жуткое или важное, оно летит со страшной скоростью; день прошел гораздо быстрее, чем обычно, и уже вскоре я отправилась домой наводить красоту.