– Может быть, – неуверенно произнес Атр, – но это имя ей не подходит. Взгляни, она похожа на искру. – Он улыбнулся, а котенок потерся об его руку и громко замурлыкал.

– Тогда так и назови ее.

– Искрой?

Анна кивнула. Некоторое время понаблюдав за внуком, она сказала:

– На кухне есть неглубокая глиняная миска.

– Голубая? – уточнил Атр.

– Да. Можно отдать ее Искре. Пожалуй, она не откажется попить – ей долго пришлось просидеть в мешке.

Атр улыбнулся, а потом, словно делал это всю жизнь, ловко подхватил котенка одной рукой, прижал его к груди и понес в дом, прыгая через две ступеньки. Спустя минуту он вернулся с миской в другой руке.

– Иди сюда, Искра, – обратился он к зверьку, точно к ребенку, и бережно провел по его голове большим пальцем, – попей.

В сумерках Атр устроился на узком балконе, протянувшемся вдоль открытой террасы. Котенок дремал, свернувшись клубком на прохладной каменной скамье рядом с ним, а сам Атр загляделся на луну. День выдался удачным, но, подобно всем другим дням, он шел к концу. Внизу, чуть правее, в освещенном окне Атр видел бабушку. Маленький жировой светильник отбрасывал теплый желтый свет на ее лицо и плечи. Она хлопотала, готовя печенье. Как и котенок, это печенье было подарком – через два дня им предстояло отметить седьмой день рождения Атра.

При этой мысли Атр улыбнулся, однако к радости примешалось беспокойство. Как бы он ни был счастлив рядом с бабушкой, совсем недавно Атр начал понимать: в его жизни должно появиться нечто другое. Иначе просто не может быть.

Разыскав в стороне от луны цепочку звезд, он проследил за ней взглядом, пока не нашел пояс «небесного охотника», созвездие Ориона, а потом, как учила бабушка, – изогнутый лук в ночном небе. Каждый день он узнавал что-то новое, каждый день ему приходилось учиться.

– Бабушка, а что будет, когда я научусь всему на свете?

Он припомнил, как рассмеялась тогда Анна.

– Ученью никогда не приходит конец, Атр. В нашей Вселенной, да и в остальных мирах, столько знаний, что вряд ли можно надеяться вместить их все.

И хотя Атр не вполне понял, что Анна имела в виду, один взгляд на звездную бездну сказал ему многое. Тем не менее ему не терпелось узнать все, что только можно, – любопытства в нем было не меньше, чем лени в спящем рядом котенке.

Он отвел взгляд от ночного неба. Вокруг него, в расщелине, там и сям крошечными теплыми точками горели светильники.

– Атр! Он повернулся, увидел, как Анна подходит и садится рядом с ним на каменную скамью.

– Что, бабушка?

– Сегодня тебе есть что записать в дневник.

Атр улыбнулся, погладил котенка, почесал его за ушами, чувствуя, как тот трется головой о пальцы.

– Я сделал запись, пока ты была в кладовой.

– А, понятно… – Она слегка погладила шерсть на боку котенка тыльной стороной ладони. – Как идет твой опыт?

– Который? – с мгновенно вспыхнувшим азартом спросил Атр.

– Твои измерения. Я видела, недавно ты занимался ими.

Уже почти полгода Атр изучал движение дюн по другую сторону вулкана. Он закопал в песок у края одной из дюн ряды длинных шестов, а затем стал наблюдать, тщательно измеряя ее дневное продвижение, пользуясь шестами, как точками отсчета, а затем выстраивая график измерений с обратной стороны дневника.

– Скоро закончу, – ответил Атр, и глаза его ярко блеснули. – Еще несколько недель – и у меня будут первые результаты.

Анна улыбнулась ему, забавляясь и в то же время гордясь заинтересованностью внука. Несомненно, Атр наделен острым умом – умом настоящего исследователя.

– У тебя уже появилась теория? – расспрашивала Анна, отмечая, как Атр выпрямился, прежде чем ответить ей.

– Они движутся, – ответил он.

– Быстро или медленно? Он улыбнулся.

– Зависит от того, как посмотреть.

– Как посмотреть?

– Да – от того, какое движение считать быстрым, а какое медленным.

Анна рассмеялась в ответ.

– Ну, назовем медленным движением несколько дюймов в год, а быстрым – милю.

– Тогда– ни то и ни другое, – заключил он, глядя на Искру. Котенок вновь задремал, уронив голову на лапки, и тихонько посапывал в темноте.

Анна протянула руку и отвела волосы со лба Атра. Иногда он казался ей просто застенчивым ребенком, но временами в нем появлялось некое достоинство. Доброта, глаза, выдающие пытливость ума, – вот что отличало его, пересиливая впечатление от детской неуклюжести.

– Она меняется, – объяснил Атр, взглянув ей в глаза.

– Меняется?

– Да, скорость, с которой перемещаются дюны. Иногда они почти не движутся, но едва начинается буря…

– И что же? – негромко спросила Анна.

– …поднимается ветер, – продолжал мальчик, – и толкает песчинки помельче вверх по наветренной стороне дюны. Перебираясь через гребень, они оседают на подветренной стороне. Вот почему дюны имеют такую форму. Крупные песчинки труднее сдвинуть с места, поэтому наветренный склон постепенно становится вогнутым. Песок здесь плотный, по нему можно пройти, как по камню. Но подветренная сторона…