– Как тебя зовут?

– Атр. А тебя?

– Катран. Он кивнул.

– Кэтрин. Значит…

–Катран – перебила она, отчетливо сделав ударение на последний слог. – Ты мне снился.

– Я?.. Не говоря ни слова, она повернулась и быстро вышла из хижины, оставив дверь открытой. Солнечный свет широкой золотистой полосой лег на пол.

Атр поднял голову, глядя на дверь, а затем вновь упал на подушки.

Атр сидел, скрестив ноги, закрыв глаза и считая про себя.

– Атр! Он повернулся.

– Что, Кэтрин? На лице девушки отразилось недовольство от такого произнесения ее имени, но она перестала поправлять Атра.

– Что ты делаешь?

Досчитав до шестидесяти, Атр разжал пальцы. Крошечный шарик с переливающейся поверхностью выплыл из его ладони.

Атр взглянул на девушку. В ее глазах читался вопрос.

– Вода при нагревании ведет себя иначе.

– Да? Что же с ней происходит? Атр пожал плечами.

– Видишь ли, обычная вода не летает и не вызывает боли в желудке.

Кэтрин рассмеялась, но тут же вновь посерьезнела.

Атр с удивлением наблюдал за ней: впервые девушка при нем рассмеялась, и от смеха ее лицо совершенно преобразилось.

– Я принесу тебе порошок.

– Порошок?

Кэтрин коротко кивнула. Минуту она просто смотрела на Атра, словно пытаясь прочесть его мысли, а затем, не делая ни единого движения, вдруг отвернулась – во всяком случае, так показалось Атру.

Ее глаза по-прежнему были устремлены на него, но девушка его уже не видела. Казалось, она впала в транс.

Атр протянул руку и поднял медный горшок, который рассматривал недавно, восхищаясь его безукоризненной симметрией, прочному соединению верхней и нижней половин четырьмя медными скобами – такова была вся посуда в Пятой Эпохе, предназначенная для воды, которая поднималась в воздух при нагревании. У каждой посудины имелась специальная крышка и отверстия с крошечными клапанами, которые открывались лишь при особом положении крышки.

Он снова взглянул на Кэтрин и увидел, что она по-прежнему чем-то отвлечена.

– О чем ты думаешь? Она вскинула голову.

– Я скажу тебе, о чем думаю: у тебя странные глаза, ты носишь на глазах стекла. Ты похож на повелителя Гена.

– Я Атр, его сын.

В глазах Кэтрин промелькнуло торжествующее выражение, а затем, словно обдумав собственные слова, она отшатнулась.

– Тогда чего же ты хочешь? Атр помедлил, прежде чем ответить на вопрос.

«И правда, чего я хочу?»

– Я хочу вернуться домой, – негромко произнес он.

– Домой?

– Да, в расщелину.

– Где это?

– Там, где я родился, – объяснил Атр, – и где вырос. Это всего лишь трещина на склоне вулкана посреди пустыни, – добавил он, вспомнив, что говорил Ген. – Но для меня она… все равно что рай.

– И твой отец живет там с тобой? Атр отрицательно покачал головой, обдумывая свой ответ.

– Нет. Я познакомился с отцом, когда мне исполнилось четырнадцать лет. Меня вырастила бабушка Анна. Она кормила меня, одевала, учила. Я обязан ей всем.

Кэтрин пристально уставилась на него.

– А потом появился твой отец? Атр кивнул. Поднявшись, он отряхнулся и уставился вдаль, в сторону заросшего травой склона. Деревня находилась за его спиной, по другую сторону склона – внутри глубокой чаши кратера. Глинобитные хижины жались к его стенам, их поддерживали толстые деревянные подпорки – во многом это напоминало жилье в расщелине.

Он улыбнулся. Первый раз, когда Атр увидел эту деревню, чуть не стал для него последним. Притворившись спящим, Атр дождался, когда старший из братьев, Карел, покинет хижину, а затем выскользнул из постели, намереваясь выйти и осмотреться. Только врожденная осторожность спасла его от падения с высоты пятидесяти футов.

Такое местоположение деревни объясняло, почему звуки здесь изменялись по вечерам. Атр считал, что прямо к хижинам подступает море, не подозревая, что на самом деле море находится под хижиной, что вода заходит в грот слева от деревни.

Он огляделся. Слева, на расстоянии не более полумили, виднелся лес, состоящий из странных деревьев с золотистыми листьями и прямыми длинными ветками.

С южной стороны, на высоком мысу, находилась роща, окружающая храм, а дальше, справа, отчетливо различимое с любого места на острове, высилось дерево.