– Ты куда?

– Мне нужно выйти. Надеюсь, ты не станешь возражать?

– Пусть Арти пойдет с тобой.

– Арти?!

– Если тебе нужно выйти, он проводит тебя.

– Ну что ж, ладно.

Корри расстроилась, хотя чего еще можно было ожидать от Дональда?

Они с Арти с трудом протиснулись через переполненную пристройку, где находилась кухня, к двери на задний двор, за которой начинался снежный тоннель, ведущий к маленькой деревянной постройке. Около нее Корри заметила терпеливо ожидающую своей очереди Кэд Уилсон.

– Здесь занято, милочка. Придется нам подождать. Надеюсь, насмерть замерзнуть не успеем.

Кэд, розовощекая и жизнерадостная, казалась очень хорошенькой в пушистой меховой шубке и такой же шапке. Ее пухлые губки капризно надулись. Корри представила себе, как она выглядит на сцене в красочном танцевальном костюме и со снисходительной благосклонностью принимает овации и дары восхищенных поклонников.

Арти остался в самом начале узкого снежного коридора, откуда ему с одной стороны была хорошо видна Корри, с другой – до него доходило тепло из кухонной пристройки. Кэд окинула его любопытным взглядом.

– Это твой мужчина?

– Нет.

– И то я смотрю, какой-то он невзрачный. Немножко маловат ростом. Я люблю здоровых, высоких и богатых.

Кэд весело рассмеялась.

– Только на таких и стоит обращать внимание.

Корри в ответ быстро прошептала:

– Я слышала ваш разговор. Вы ведь едете с Сороковой Мили, да? Скажите, в тамошней гостинице действительно был пожар? Большой пожар, в котором погибли три человека?

– Да, точно. Был пожар, я вот только не помню точно, в какой гостинице. Три человека действительно погибли, многие наглотались дыма и отравились, некоторые попадали с лестницы и расшиблись. Говорят, какой-то идиот заснул с горящей сигарой.

Корри почувствовала, как у нее подкашиваются ноги и бледнеет лицо. Так, значит, история, рассказанная Дональдом, не ложь! Корри запахнула плотнее полы шубы, ледяной ночной ветер пробирал холодом до самых костей. Она облизала сухие от волнения губы и спросила:

– Скажите, а был ли среди погибших журналист из Чикаго?

– Послушай, милочка… – Беспечные глаза Кэд Уилсон наполнились состраданием. – Мы с тобой оказались в дикой глуши, черт знает где, на самом краю света. Ни одна женщина не в состоянии жить в таких условиях, в каких живем мы. И вот что я тебе скажу, моя дорогая. Я не знаю и знать не хочу, кто из них там сгорел. Единственное, что меня интересует в мужчинах, это есть ли у них золото.

Кэд мягко взяла Корри под локоть.

– Послушай меня, выкинь ты его из головы. Я не знаю, кто он, но он тебя не стоит. Мужчины все одинаковы. Сначала используют тебя, а потом выбрасывают, как ненужную дрянь. Так зачем их принимать близко к сердцу?

Корри не слышала последних слов Кэд. Ее глаза заволокло слезами, она молча развернулась и обреченно пошла по направлению к трактиру.

К середине апреля они уже несколько недель жили в Доусоне. По городу прокатилась новая волна слухов о богатых золотых месторождениях. Это вызвало необыкновенное оживление как среди старожилов, так и среди новоприбывших чечако. Все они ринулись на полуостров Сьюард в район Берингова пролива. Говорили, что там, в окрестностях местечка Ноум, вдоль самого побережья на пятнадцать с лишним миль тянутся золотые россыпи. Нужно только застолбить маленький клочок земли и копнуть пару раз. Золото там лежит у самой поверхности, песок рыхлый, только лентяи и растяпы не в состоянии использовать такой шанс, чтобы разбогатеть.

Наверное, единственным человеком в Доусоне, которого не занимали все эти слухи, была Корри. Даже доктор Санти неоднократно заводил с ней разговор на эту тему, но она упорно отмалчивалась. Корри была постоянно погружена в мрачные раздумья о судьбе Куайда и своей собственной. Неужели он погиб во время пожара? О Господи, сделай так, чтобы он оказался жив!

Корри знала, что Дональд планирует задержаться в Доусоне на несколько недель после того, как река вскроется, чтобы продать или организовать как-нибудь иначе свое дело на Аляске перед отплытием в Сан-Франциско. А как только они вернутся домой… Корри ни на секунду не забывала о намерении Дональда поместить ее в психиатрическую лечебницу и не могла смириться с таким жестоким решением своей участи. Когда они снимали номер в гостинице, Дональд предупредил управляющего, что его жена страдает серьезным нервным расстройством и с ней иногда случаются припадки. Поэтому если из их комнаты будут доноситься какие-нибудь странные звуки и шум, пусть он не обращает внимания и не беспокоится понапрасну.

В первый день их пребывания в Доусоне Корри вместе с доктором Санти отправилась в магазин покупать себе одежду (Дональд настаивал на том, чтобы она была одета модно, как подобает настоящей леди). Проходя мимо конторки управляющего, Корри мило улыбнулась ему, чтобы продемонстрировать свою абсолютную нормальность, в результате чего маленький смуглый управляющий раскрыл рот от испуга и посадил огромную кляксу на чистый лист регистрационной книги.

Корри в отчаянии подумала о том, как легко люди верят в чью-либо болезнь. Достаточно одного слова, легкого намека, чтобы тебя безоговорочно признали ненормальным. А если ты начнешь протестовать, то чем активнее и громче ты будешь это делать, тем скорее добьешься обратного эффекта. У Корри теперь не было ни малейшего сомнения в том, что, имей Дональд достаточно времени, он и тетю Сьюзен сможет убедить в ее сумасшествии.

Временами на смену ее мрачному настроению приходила уверенность в том, что в конце концов все обойдется и закончится благополучно. Внутреннее чувство подсказывало Корри, что Куайд жив. Он не мог погибнуть так глупо и бессмысленно при его-то силе, разуме и жизнелюбии. Вскоре после их прибытия в Доусон доктор Санти сходил к Ли Хуа и принес камеру и чемодан со снимками и фотореактивами. Дональд конечно же не позволил Корри фотографировать, но, по крайней мере, у нее теперь была возможность предаваться горьким воспоминаниям, рассматривая снимки, сделанные во время путешествия с Куайдом по Юкону, – их набрался целый альбом.