Гарри словно ударили по лицу.

Странное онемение стало охватывать его.

– Дариус, я не могу... Я не могу допустить, чтобы ты вносил весь залог. Не надо этих пятидесяти тысяч. У нас есть акции...

– Твои брокерские счета тоже арестованы до получения решения о конфискации.

Гарри взглянул на часы. Секундная стрелка бежала по циферблату. Часовой механизм бомбы тикал все громче и громче.

Потянувшись через стол и положив ладони на кулаки брата, Дариус сказал:

– Большой братец, я клянусь, мы пройдем через это вместе.

– Если все арестовано... у нас нет ничего, кроме наличных в моем бумажнике и сумочке Джессики. Господи! А может быть, только в ее сумочке. Мой бумажник остался дома в ящике ночного столика, если она не додумалась взять его оттуда, когда... когда они заставили ее и девочек покинуть дом.

– Поэтому Бонни и я вносим залог и не хотим слышать никаких возражений по этому поводу, – сказал Дариус.

Тик... тик... тик...

Лицо Гарри онемело. Его затылок онемел, шея покрылась гусиной кожей. Холодная и онемевшая.

Дариус еще раз ободряюще сжал руку брата, а потом наконец поднялся.

Гарри сказал:

– Но как же мы, Джессика и я, снимем квартиру, если не сможем сразу собрать за первый и последний месяцы и страховой взнос?

– На это время ты переедешь к нам с Бонни. Это уже решено.

– Твой дом не так уж велик. У тебя нет комнат еще для четверых.

– Джесси и девочки уже с нами. С тобой на одного больше. Конечно, будет тесновато, но хорошо. В тесноте, да не в обиде. Мы семья. Мы должны быть вместе.

– Но могут пройти месяцы, пока все не решится. Господи, возможно, даже годы, разве не так?

Тик... тик... тик...

Когда Дариус совсем уже собрался уходить, он сказал:

– Я хочу, чтобы ты как следует подумал о врагах, Гарри. Здесь не просто большая ошибка. Это требует планирования, коварства, связей. Ты где-то заимел умного и могущественного врага, вполне возможно, не сознавая этого. Подумай хорошенько. Если вычислишь несколько имен, это может мне помочь.

Субботнюю ночь Гарри провел в камере без окон, с четырьмя койками, которые разделил с двумя предполагаемыми убийцами и насильником, хваставшимся, что насиловал женщин в десяти штатах. Спал Гарри урывками.

Ночью в воскресенье он спал гораздо лучше, но только потому, что был к этому времени совершенно измучен. Сновидения терзали его. Это были ночные кошмары, и в каждом, раньше или позже, появлялись часы, которые тикали, тикали.

В понедельник он поднялся до рассвета, стремясь поскорее выйти на свободу. Его мучило, что Дариус и Бонни были вынуждены внести огромную сумму залога. Конечно, он не имел намерения сбежать от правосудия, так что они не потеряют свои деньги. А у него уже развилась тюремная клаустрофобия, которая могла вскоре стать совсем невыносимой, просиди он здесь дольше.

Хотя его положение было ужасным, немыслимым, он тем не менее находил некоторое утешение в уверенности, что самое худшее уже позади. Рано или поздно все образуется. Он был нокаутирован, но ему предстоял еще долгий бой, и у него не было иного выхода, как подняться.

Был понедельник, утро. Раннее.

От Калиенте, штат Невада, федеральное шоссе свернуло к северу, и у Панаки они съехали с него на дорогу штата, которая поворачивала на восток, в сторону границы с Ютой. Эта деревенская дорога вывела их на возвышенность с застывшим еще в дни творения котлообразным провалом. Здесь словно ничего не изменилось чуть ли не с мезозойской эры, только кое-где выросли стройные сосны.

Хоть это и казалось безумием, но тем не менее Спенсеру передался страх Валери и ее уверенность в наблюдении со спутника. Небо было над ними синее, никаких ужасающих механических предметов, похожих на те, что участвовали в «звездных войнах», но Спенсер испытывал неприятное ощущение, что за ним наблюдают. И так – одна пустынная миля за другой.

Невзирая на глаз в небе и профессиональных убийц, которые могли поджидать их по дороге к Юте, Спенсер ощущал зверский голод. Две маленькие жестяночки с венскими сосисками не утолили его аппетит. Он съел несколько сырных крекеров и запил их колой.

Сидя сзади переднего сиденья, зажатый тесным пространством, Рокки настолько восторженно следил за тем, как Валери вела «Ровер», что не проявил к крекерам никакого интереса. Он широко скалился, и голова его качалась вверх-вниз.

– Что это с собакой? – спросила Валери.

– Ей нравится, как вы ведете машину.

– В самом деле? А большую часть времени малыш казался таким напуганным.

– Я и сам в восторге от этой скорости, – сказал Спенсер.

– А почему он так всего боится?