— Пожалуйста! — сказал директор.

Как только Копелли взял документ в руки, вспыхнули блицы.

— Повремените до тех пор, пока мистер Копелли не закончит, — заметил Крэнстон репортерам.

А Копелли читал, он зачитывал все, Что собрал за долгие годы работы Дири и чем он хотел облегчить свою совесть... Через сорок пять минут он закончил.

— Мы займемся этим делом, проверим все сведения! — заверил директор.

На Крэнстона набросились корреспонденты.

— Ребята, не торопитесь! Эта история от нас никуда не уйдет, но чуда не будет, дайте понять это читателям. Нельзя в один день очистить все, что накапливалось годами. — Его лицо было сурово, но глаза жизнерадостно блестели.

— То, что пишет Дири, — обвинения и нам нужно доказать их. Быть может, все правда, быть может, только половина, а возможно, лишь одна пятая. Будет образована следственная комиссия во главе со мной. Но я повторяю вам еще раз: не ждите чуда! Дело не только в том, что мы покончим с коррупцией нескольких крупных воротил, — оно и в том, насколько безразличен ко всему наш «средний» гражданин. Вместо того, чтобы выполнять свой долг, он говорит себе: «Я не вмешиваюсь, и пускай этим занимаются другие, кому положено заниматься такими делами». Неправильно! Он должен вмешиваться в «такие дела»! Отговорка ему нужна для оправдания своей пассивности, — Крэнстон слабо улыбнулся. — Я могу лишь повторить то, что усвоил, будучи еще молодым полицейским: арестовывать нужно всех, кто нарушает законы! Все, ребята. А теперь оставьте меня — у меня дела!

Дэв сидел в комнате для посетителей, беспомощно сложив руки на коленях. Так он просидел всю ночь с того момента, когда сюда доставили Дебби. Было половина одиннадцатого утра, когда пришел врач. Усталый и измученный, он обратился к Дэву:

— Мистер Бэньон, я не думаю, что вы сейчас можете увидеть больную. Нам трудно ей помочь. Она потеряла много крови.

— Когда я смогу ее увидеть, доктор?

— Трудно сказать. Мы дали ей морфий. Через несколько часов... может быть, лишь завтра утром.

— Я зайду. Будьте добры сообщить мне, если...

— Конечно. Почему она стрелялась?

— Чтобы сделать мне приятное! — и когда врач недоумевающе уставился на него, Бэньон добавил: — И вам, и всем остальным, живущим в нашем городе. — Он ушел, а доктор обескураженно смотрел ему вслед.

Было почти четыре часа, когда Бэньон прибыл к Крэнстону. Тот сидел совершенно один в своем бюро за письменным столом.

— Я хотел уже просить полицию разыскать тебя, — сказал инспектор.

Дэв сдвинул шляпу на затылок.

— Что произошло?

— Ты не читал газеты?

— Нет, у меня были дела.

— У нас тоже. Благодаря твоей помощи у нас богатый улов.

— Что стало с заправилами, с Лаганой и Стоуном?

— Лагана мертв.

— Что? Покончил с собой еще до ареста?

— Нет, не совсем так, Дэв. Всю ночь напролет он напряженно работал, звонил по телефону, пытался сделать все, чтобы узнать, какая информация имеется в этом документе. Под утро он лег спать. Его жена утверждает, что он себя неважно чувствовал. Больше он не проснулся.

— Сердце?

— Вероятно.

Дэв Бэньон посмотрел через окно на город. Зажигались первые огни.

— Итак, он мертв. Осталась организация. Что будет с ней, Крэнстон?

— Посмотри газеты. Показания Дири почище взрыва бомбы. Поздравляю, Дэв!

— Спасибо.

— И подумать только, ты был совсем один — один против всех...

— Вначале и я думал так же: один человек против всего города! Но сегодня я понимаю, что это не так, что мне помогли многие. Сперва Люси Карровэй, потом Парнелл, ты и Бурке, нищая негритянка из Честера, Эштон, негр-автослесарь, Элл и его друзья, пастор Мастертон и некая девушка по имени Дебби. И теперь мне кажется, будто за моей спиной стоял весь город, по крайней мере все его порядочные граждане.

— Хорошо, что ты видишь все в таком свете, Дэв.

— Кстати, а где Стоун?

— Пока на свободе. Мы могли его уже взять, но нам необходимо разрешение на арест. Ты, конечно, думаешь, что повод давно мог найтись — и ты прав! — сейчас в голосе инспектора звучало предостережение. — Все нужно делать в рамках закона, ты понимаешь, Дэв? Мы берем арест Стоуна на себя.

— Да, я понимаю и оставляю его вам.

Крэнстона не обмануло его напускное безразличие.

— Ладно, Дэв, только не забудь о нашем уговоре! Мы возьмем его, Дэв, можешь не беспокоиться. Тебе не мешало бы заснуть, Дэв. Вид у тебя неважный.

Бэньон поднялся.

— Мне осталось закончить одно дело, Крэнстон, и тогда я усну спокойно.

Крэнстон услышал стук захлопнувшейся двери, набрал номер телефона и попросил соединить его с комиссией по уголовным делам.

— Пришлите ко мне Бурке, — его лоб покрыли морщины, усталое старое лицо выглядело очень серьезным...

В одиннадцать часов вечера Стоун добрался, наконец, домой. Включил свет во всех комнатах, вызвал Алекса. Увидев испуганное лицо Алекса, громко рассмеялся.