— Я ничего не сделала. Я пью на свои.

— Я просто думаю о том, каких дров ты наломаешь, если продолжишь. Тебе хватит одного нарушения правил дорожного перехода.

Она задумалась, на ее лице отразился трудный мыслительный процесс.

— Может быть, ты и прав. Я собиралась утром поехать в Вегас. У меня там друзья.

Бармен принес наши напитки. Миссис Перрин отхлебнула из своего стакана и скорчила гримасу, словно потеряла к выпивке всякий интерес. Она уставилась в висевшее на стене зеркало:

— Боже, неужели это я? Страх божий.

— Прими ванну и поспи.

— Это не так просто — поспать. Я чувствую себя так одиноко по ночам. — Она автоматически состроила мне глазки.

Увы, эта женщина была не в моем вкусе. Я допил виски и положил на стойку две долларовые купюры.

— Спокойной ночи, Бриджит. Все будет хорошо, не волнуйся. Мне надо позвонить.

— Конечно. Увидимся.

Я направился к двери и, уже выходя, заметил, что к ней снова подошел бармен. Доктора Гайзмана и миссис Хоффман в вестибюле уже не было. В тупике за бюро регистрации я нашел телефонные будки и набрал номер Брэдшоу. Трубку тут же сняли, и дребезжащий старушечий голос спросил:

— Рой? Это ты, Рой?

— Это Арчер.

— Я так надеялась, что это Рой. Он всегда звонит мне в это время. Как вы думаете, с ним ничего не могло случиться?

— Нет, не думаю.

— Вы читали газеты?

— Нет.

— Оказывается, на конференцию в Рено с ним поехала Лаура Сазерленд. Рой не сказал мне об этом. Как вы думаете, он симпатизирует ей?

— Не знаю.

— Она приятная молодая женщина, не правда ли?

У меня закралось подозрение, что она выпила за обедом лишнего. С чего бы ей так поглупеть?

— У меня нет собственного мнения на этот счет, миссис Брэдшоу. Я звоню, чтобы узнать, не хотите ли вы продолжить наш сегодняшний разговор.

— Боюсь, что без Роя это невозможно. Весь семейный бюджет находится у него в руках. А теперь я с вами прощаюсь, мистер Арчер. Рой может позвонить в любую минуту.

Она повесила трубку. По-видимому, я больше не имел влияния на пожилых дам. Я зашел в туалет и взглянул на себя в зеркало. На стене кто-то написал карандашом: «Помоги психиатрии, или я убью тебя».

Я ухмыльнулся своему отражению. За этим и застал меня маленький коричневый газетчик, заглянувший в уборную. Я сделал вид, что рассматриваю свои зубы. Он выглядел лет на десять, но вел себя как маленький взрослый.

— Читайте подробности об убийстве, — порекомендовал он мне.

Я купил у него местную газету. Ее заголовок гласил: «Убийство преподавателя колледжа», дальше шел подзаголовок: «Допрос таинственной студентки». По сути, Долли в статье признавалась виновной. Она «поступила в колледж, скрыв свое имя и воспользовавшись чужим». Взаимоотношения с Элен были охарактеризованы как «странная связь». «Смит-Вессон» тридцать восьмого калибра, найденный у нее под матрасом, был назван орудием убийства. У нее было «темное прошлое» — намек на убийство, совершенное Макги, — а теперь она «скрывалась от полиции».

Никакие другие подозреваемые упомянуты не были. Человек из Рено вообще не присутствовал.

Движимый желанием сделать хоть что-нибудь, я разорвал газету на мелкие клочки и выбросил их в мусорный бачок. Удовлетворив свое самолюбие, я немного успокоился и стал снова звонить. В больнице меня спросили, очень ли срочно мне нужен доктор Годвин.

— Да. Это имеет отношение к пациенту доктора Годвина.

— Этим пациентом являетесь вы, сэр?

— Да, — соврал я, подумав, что мне помощь тоже не помешала бы.

Женский голос стал более нежным:

— Последний раз доктор звонил из дома.

Она назвала номер его домашнего телефона, но я не воспользовался им. Мне надо было поговорить с Годвином с глазу на глаз. Я нашел в справочнике адрес и поехал к нему.

Он жил в одном из больших домов на горе, под которой расположился порт и город. Сейчас гора была скрыта туманом.

За фасадом, отделанным полевым шпатом, слышался душераздирающий дуэт тенора и сопрано из «Богемы».

Дверь открыла миловидная женщина в красном шелковом платье, со специфической улыбкой, свойственной только женам врачей. Видимо, мое имя ей уже было известно.

— Извините, мистер Арчер, мой муж только что уехал. Мы слушали музыку, но позвонил молодой человек — муж одной его пациентки, и они договорились встретиться в больнице.

— Его звали не Алекс Кинкейд?

— Кажется, так, мистер Арчер. — Она подошла ближе — у нее была очень изящная и женственная фигурка. — Муж говорил о вас. Вы расследуете это преступление?

— Да.

Она прикоснулась к моей руке:

— Я очень беспокоюсь за него. Муж так переживает. Он считает, что, когда девочка была его пациенткой, он бросил ее в беде, и теперь винит себя за все происшедшее. — Ее прекрасные, чуть удлиненные глаза смотрели на меня в ожидании поддержки.