— Конечно, Рою, но я не возражала. Я давно хотела съездить туда, — сказала она во внезапном порыве искренности.

— Что препятствовало заключению вашего брака?

— Ну, на самом деле ничего не препятствовало. Мы откладывали его по нескольким причинам. У миссис Брэдшоу очень силен комплекс собственницы, а у Роя ничего нет, кроме заработка. Может, это выглядит меркантильно... — Засмущавшись, она замолчала.

— Сколько лет его матери?

— Шестьдесят с чем-то. А что?

— Она энергичная женщина, несмотря на все свои болезни. Она может еще долго прожить.

Холодное пламя вспыхнуло в глубине ее глаз.

— Мы не собираемся ждать ее смерти, напрасно вы так думаете. Мы просто ожидаем удобного психологического момента. Рой надеется, что ему удастся переубедить ее и она поменяет отношение ко мне. А пока... — Она опять замолчала и с недоверием посмотрела на меня. — Но это все не ваше дело. Вы собирались мне рассказать о Макреди. Ти Макреди? Это фиктивное имя?

— Может быть, но женщина вполне реальна, уверяю вас. Ваш муж незадолго до вашей свадьбы развелся с ней в Рено.

Она сделала шаг и упала в кресло, словно ноги отказали ей.

— Я вам не верю. Рой никогда раньше не был женат.

— Тем не менее так оно и было. После некоторого сопротивления это признала даже его мать. Правда, это был несчастливый брак, который он заключил, еще будучи студентом Гарварда. Но до этого лета он его не расторгал. Конец июля и август он провел в Неваде, занимаясь бракоразводным процессом.

— Ну теперь я знаю наверняка, что вы ошибаетесь. Все это время Рой был в Европе.

— Надеюсь, у вас есть письма и открытки, чтобы доказать это?

— Конечно, — сказала она, вздохнув с облегчением.

Она вышла в соседнюю комнату и вернулась с пачкой корреспонденции, перевязанной красной ленточкой. Я перебрал открытки и расположил их в хронологическом порядке: Тауэр (Лондон, 18 июля), Библиотека имени Бодлея (Оксфорд, 21 июля) и так далее, и так далее до Английских садов (Мюнхен, 25 августа). На последней открытке Брэдшоу писал:

Дорогая Лаура!

Вчера посетил резиденцию Гитлера на Берхтесгаден — красота пейзажа омрачается ассоциациями, которые вызывает это место. А сегодня, ради разнообразия, я отправился автобусом в Обераммергау, где разыгрываются Страсти Христовы. Я был потрясен почти библейской простотой жителей. Вся эта область Баварии буквально напичкана маленькими очаровательными церквушками. Как жаль, что ты не можешь насладиться этим видом вместе со мной! Жаль, что ты все лето пробыла одна. Ну, как бы там ни было, лето скоро кончается, и я с нетерпением жду, когда все европейские красоты останутся позади и я буду дома.

С любовью

Рой.

Я сел и еще раз перечитал это невероятное послание. Оно почти дословно повторяло письмо, показанное мне миссис Брэдшоу. Я пытался поставить себя на место Брэдшоу, чтобы понять причины, толкнувшие его на это. Но я не мог себе представить, до какой степени должно дойти раздвоение личности и беспомощный мазохизм, чтобы посылать своей матери и своей невесте одинаковые фальшивые открытки.

— В чем дело? — спросила Лаура.

— Да так, ни в чем.

Я вернул ей письма, и она с нежностью взяла их.

— Только не рассказывайте мне, что их писал не Рой. Это его почерк и его стиль.

— Он написал их в Рено и отправил приятелю или сообщнику, который путешествовал в это время в Европе.

— Это точно?

— Боюсь, что да. Вы не знаете никого из его друзей, кто бы мог помочь ему в этом?

Она закусила губу:

— Доктор Годвин провел это лето в Европе. Они с Роем очень близки. Кроме того, Рой был его пациентом довольно долго.

— От чего Годвин лечил его?

— Мы не говорили с ним на эту тему, но, кажется, это было связано с его чрезмерной... чрезмерной зависимостью от матери. — Краска стала медленно заливать ее, поднимаясь от шеи к щекам. Она отвернулась, словно желая покончить с этой темой. — Но зачем два взрослых серьезных человека затеяли эту глупую игру с письмами?

— Это еще неясно. Вероятно, это связано со служебными интересами вашего мужа. Вероятно, он не хотел, чтобы узнали о его первом неудачном браке и разводе, и, для того чтобы все сохранить в тайне, были предприняты такие ухищрения. Точно такой же набор открыток и писем он послал своей матери. Возможно, существует и третий экземпляр, который он посылал Летиции.