— По-моему, он уже это делал.

— Это делала Элен, — откликнулся он. — Ей стало известно о бракоразводном процессе, которым я занимался в Рено, и она сразу сделала вывод о том, что Ти жива. Я порядочно заплатил ей и устроил ее на работу, чтобы она оставила Ти в покое.

— И вас.

— И меня. Мне приходится защищать мою репутацию, хотя я и не совершал никаких преступлений.

— Конечно. Вы очень хорошо умеете устраиваться, чтобы за вас отдувались другие. Вы ведь использовали Элен вместо приманки, не правда ли?

— Не понял. — Но вид его свидетельствовал об обратном.

— Вы несколько раз появились с Элен на людях, распустили слух о том, что собираетесь жениться на ней, хотя уже были женаты на Лауре. А Элен вы ненавидели, и не без причин.

— Это неправда. Несмотря на ее претензии, мы сохраняли дружеские отношения. Она была моим старым другом, и я сочувствовал ей.

— Ваше сочувствие привело к тому, что она получила пулю в лоб. Точно так же, как Констанция Макги. Лауру могла бы постигнуть та же участь, если бы вовремя не подставили Элен.

— По-моему, вы слишком все усложняете.

— Неужели это сложно для вашей многогранной натуры?

Он затравленно оглядел комнату, как бы в замешательстве перед парадоксами собственного характера.

— Вам никогда не удастся доказать мое участие в убийстве Элен. Для меня оно было полной неожиданностью. Как и признание Легации.

— Отчего же? Разве вы не знали, что она убила Констанцию Макги?

— Я ничего не знал об этом до субботы. Признаюсь, у меня были подозрения. Ти всегда была страшно ревнива. Я десять лет существовал с этими страшными подозрениями, надеясь и молясь, что это не так...

— Почему вы ее прямо не спросили?

— Я бы не перенес ее признания. Отношения между нами и так были слишком напряженными. А мой вопрос означал бы, что я признаю, что любил Кони. — Он вдруг осознал смысл произнесенного. Взгляд его уткнулся в пол, как будто перед ним впервые разверзлась бездна его собственной души. — А я действительно любил ее. Ее смерть чуть не убила меня.

— Но вы пережили ее и полюбили снова.

— Как любой нормальный мужчина. Я отношусь к тому роду людей, которые не могут жить без любви. Я любил Ти так долго, насколько это было возможно. Но она состарилась.

Миссис Делони фыркнула.

— Я мечтал, чтобы моя жена родила мне детей.

— Ты бы их бросил, как бросил мою сестру. Ты нарушил все свои обещания.

— Это случается со всеми. Я не виноват, что полюбил Кони. Это произошло само собой. Я совершенно случайно познакомился с ней в приемной доктора Годвина. Но ведь я не бросил вашу сестру. Я ее никогда не бросал. Я сделал для нее гораздо больше, чем она для меня.

— Моя сестра подняла тебя из грязи. Кем ты был? Жалким лифтером.

— У меня была приличная семья, и я мог пользоваться ее доходами, если бы захотел.

— Да-да, твоя драгоценная мамочка...

— Оставьте в покое мою маму.

В его словах прозвучала холодная угроза, и это остановило миссис Делони. Это был один из моментов, когда я почувствовал, что они ведут сложную шахматную партию — игру честолюбий на невидимой доске. Мне предстояло разгадать ее. Но прежде всего надо было закончить дело и, пока Брэдшоу соглашался говорить, нельзя было отвлекаться на посторонние сюжеты.

— Мне не очень ясна судьба револьвера, — произнес я. — Полиция установила, что Кони Макги и Элен были убиты из одного и того же оружия — револьвера, который первоначально принадлежал сестре Констанции Алисе. Каким образом он попал к Ти?

— Я не знаю.

— У вас должны быть какие-то предположения. Алиса Дженкс не могла передать его Ти?

— Вполне возможно.

— Ну это же чушь, Брэдшоу, и вы сами прекрасно это знаете. Револьвер был украден из дома Алисы. Кто его украл?

— Я все скажу вам, если миссис Делони выйдет.

— С какой стати? — спросила она, не вставая. — Я думаю, мои уши вынесут то, что пришлось пережить моей сестре.

— Я забочусь не о вас, а о себе.

Она заколебалась. Это было настоящее единоборство воль. Брэдшоу встал и открыл дверь в соседнюю комнату. Там находилась роскошно меблированная спальня.

Миссис Делони с недовольным видом прошествовала в спальню. Брэдшоу поспешно закрыл за ней дверь.

— Я начинаю испытывать ненависть к пожилым женщинам, — произнес он.

— Вы собирались рассказать мне историю револьвера.

— Мне нужна была какая-то поддержка. С Летицией было непросто. Она иногда сводила меня с ума своей животной силой и своими претензиями. Но теперь все кончено. — Последняя фраза прозвучала полувопросительно, полуумоляюше.

— Я не могу вам ничего обещать. Рассказывайте все с начала до конца, а потом подумаем. Каким образом к Ти попал револьвер Алисы?