Маркиз шагнул вперед и протянул руку. Юноша горячо пожал ее, польщенный столь радушным приемом со стороны знатного и прославленного воина.

– Мало - но хоть что-то. Милости прошу к завтраку, о вашей лошади позаботятся. Керси! Ты как оруженосцем стал - вконец обленился. Ты где был?

– В отъезде, у родителей, вы же отпустили... Только что вернулся, ваша светлость, часу еще не прошло

– А, да, извини. Пришла тебе пора опять уезжать, но до этого... Вот что, ты хотя и не паж, но пока еще и не сенешаль. Короче, сопроводи посла Его Величества... с питомцем... в его покои - и обустрой: сообразишь сам, где, что и кому поручить... Ванну обязательно. А потом - к завтраку проводишь.

Его светлость легко согласился с ее светлостью и, по светлейшему повелению обоих, завтрак был накрыт в покоях ее светлости, на самый малый стол: маркиз с супругой, их сын, их гость - и все. Его сиятельство маркиз Веттори по малолетству своему за столом почти не присутствовал, но был очень деятелен: с громким и веселым гугуканьем ползал на четвереньках по всему пространству покоев. Толстая нянька Нута и две мамки-кормилицы - его сиятельство всего лишь месяц назад окончательно отняли от груди - с беспокойством посматривали на свирепого охи-охи, которому его светлость почему-то разрешил присутствовать при хозяине, но вмешиваться не решались. Впрочем, охи-охи вел себя смирно, а его сиятельство благоразумно обходил, вернее будет сказать - обползал кошмарного зверя стороной.

Неожиданно маркизу поступили донесения с границы, и он, попросив извинения у присутствующих, отлучился, 'буквально на несколько мгновений'.

Тем временем его сиятельство развил бурную деятельность, он взялся гоняться за легкими разноцветными шарами, которые во множестве появились вокруг него: желтые, красные, синие, зеленые, белые, побольше, поменьше... Это маркиза Тури прочла заклинания, чтобы хоть как-то отвлечь отпрыска от исследования попавшегося на пути камина и его пачкотных летучих недр. Внезапно шары выстроились в длинную разноцветную цепочку и сами стали по очереди подлетать к его сиятельству. Тот мгновенно укрепился на полу, приняв сидячее положение, и стал увлеченно гасить шары ударами маленького кулачка. Ее светлость утратила на миг дар речи, видя все происходящее, но потом догадалась:

– Сударь, сие... вы так устроили?

– Да. О, прошу прощения, сударыня, это вышло совершенно неожиданно, я просто хотел помочь его сиятельству...

– Извинения совершенно излишни, сударь, ничего плохого здесь нет, но... Вы так запросто, походя, справились с чужим колдовством... Видимо, ваши способности необычайно велики!

Юный рыцарь улыбнулся смущенно:

– Если и есть во мне способности, которые вы изволили похвалить, то моей заслуги в этом немного, или почти нет: природные задатки к магии у меня от матушки, светлейшей княгини Ореми, а знаниями я обязан своему несравненному учителю и наставнику, рыцарю Санги Бо.

– Как вы сказали - Санги Бо? Имя вашей прекрасной матушки у всей Империи на слуху, а вот имя вашего наставника мне ничего не говорит, к великому моему стыду...

– Что? Что, мой птерчик?
– неожиданно и громогласно в покоях очутился его светлость маркиз Короны, и маркиза Тури немедленно заткнула пальчиками уши. Зато его сиятельство совершенно не испугался громоподобных рыков своего отца и быстро пополз к нему навстречу, мгновенно забыв и про шарики, и про каминную золу.
– Ты не слышала про Санги Бо??? О, богини и боги, пылиться вам в дороге!.. Вот и совершай после этого бессмертные подвиги во славу Империи и прекрасных дам!.. Хвать молодца!
– и к небу!

– Хогги, потише...

– А что - потише, когда тут на моих глазах затирают имена героев! Э-э, сынок, нос мне самому пригодится... и глаз тоже... Так вы что тут, не ели? Ах, меня ждали? Признателен. Нута, прими его сиятельство... и срочно переодень, а мы тут пока...

Взаимная симпатия рыцарей, таких разных по облику и манерам, обещала быстро перерасти в дружбу, тем более, что выяснилось: не только отец, но и наставник юного князя дружил с дедом маркиза Хоггроги, маркизом Лароги Веселым, и они все вместе избывали в тюрьме немилость покойного Государя... Выяснилось, к общему смеху, что князь Докари любит вино еще меньше маркиза Хоггроги, который свой кубок опорожнил едва ли на одну пятую часть, предпочитая вину цветочный взвар и простую воду...

– ...А Тури в это время отлучилась переодеться к ужину.

– Хогги, ты меня пугаешь.

– Слушайте же с терпением, судари и сударыни! Он ползет, лопочет что-то такое детское, а я смотрю, что дальше будет... Но, на всякий случай, ножны все-таки надел...

– Хогги, о, Владычица Земная!..

– Да перестань ты меня перебивать, друг мой!.. И вот он подползает поближе... А ведь там много чего лежало: и камешек правежный, и масленка, и кисточки шелковые... Не-ет, он сразу хвать за рукоять! И в рев! Меч-то жжет непривычную руку, можете поверить мне на слово. И стрекочет, и студит, и...

– Хогги, ты хочешь, чтобы у меня был разрыв сердца!

– Моя светлость! Глянь на молодца - он ведь жив здоров, при чем тут сердце? Он в рев, руку отдернул... а потом - цап еще раз!

– О, мой бедный птерчик! Нута, дай его сюда! Вот почему у него была красная лапка, ему было больно! Жестокие дикари! Тори, иди скорее к маме, мама тебя пожалеет!..

– Что значит больно? Он мужчина и воин, и был рад, что уже способен взять меч в руки!

– Да, но своим криком ты можешь распугать весь мир, включая дорогого гостя, нас с Тори, и прислугу. И даже охи-охи, который, в отличие от тебя, ведет себя тихо и посуду не бьет.