— Я построю твою столицу, Рамзес.

Еврейские кирпичники в надвинутых на лоб коротких черных париках с белыми повязками, оставлявшими уши открытыми, с подстриженными бородами, откуда торчала упрямо оттопыренная пухлая нижняя губа, относились к своему ремеслу весьма ревниво. Сирийцы и египтяне пытались с ними соперничать, но лучшими мастерами были и оставались евреи. Работа была тяжелой, под строгим надзором египетских надсмотрщиков, но хорошо оплачиваемой, с большим отпуском. Кроме того, пища в Египте была вкусной и обильной, селились без особых трудностей, а самые смелые даже строили свои собственные дома из оставшегося материала.

Моис не скрывал, что ритм работ на царском строительстве будет быстрее обычного, но значительность вознаграждения компенсировала это неудобство. Участие в строительстве новой столицы обогатит не одного еврея при условии, что на их поте не будут экономить. Трое рабочих в обычном ритме могли сделать восемь или девять сотен маленьких кирпичей за день, но в Пер-Рамзесе надо будет изготовить большую форму 7 , для других кирпичей, которые составят фундамент из стен обычного кирпича. За фундаменты отвечали надзиратели каменотесов, а не кирпичников.

С первого дня евреи поняли, что надзор Моиса не ослабнет. Те, кто надеялся наслаждаться долгим полуденным отдыхом в тени, были разочарованы и поняли со всей очевидностью: ритм работы будет сохраняться до завершения постройки столицы. Как и его товарищи, Абнер решил, не жалея сил, смешивать нильский ил с рубленой соломой, получая сразу прекрасную смесь. Места для работы было предостаточно. Многолетние отложения ила увлажняли водой, отведенной из канала в специальный ров, где рабочие под ритмичные песни обрабатывали материал мотыгами и тяпками, добиваясь однородности материала, от которого зависело качество будущих кирпичей.

Абнер был полон сил и знал свое дело. Когда он считал, что смесь готова, он наполнял корзину, которую рабочий относил на плечах в мастерскую, где глину раскладывали по деревянным формам. Выемка из формы была сложной операцией, при которой иногда лично присутствовал Моис. Кирпичи выкладывались на очень сухой пол и сушились в течение четырех дней, перед тем как их складывали и отправляли на разные стройки, начиная с самых важных.

Скромный материал — правильно изготовленный кирпич из нильского ила — обладал удивительной прочностью, готовая кладка могла пережить века.

Среди евреев появилось настоящее соревнование. Конечно, всем хотелось заработать побольше, но порождали его также гордость от участия в столь колоссальном замысле и азарт. Когда пыл ослабевал, Моис вновь вдохновлял рабочих, и тысячи превосходных кирпичей выходили из форм.

Пер-Рамзес рождался, воплощалась в реальность мечта Рамзеса. Каменотесы, следуя плану царя, закладывали мощные фундаменты, рабочие без устали носили кирпичи, изготовленные евреями.

Под лучами солнца город обретал плоть.

Абнер с каждым днем все более восхищался Моисом. Вождь евреев переходил от одной группы к другой, проверял качество пищи, отправлял на отдых больных и слишком уставших. Вопреки ожиданиям, его популярность не переставала расти.

Благодаря прибавкам, которые уже начались, Абнер подарил своей семье прекрасное жилище, тоже здесь, в новой столице.

— Доволен собой, Абнер?

Худое лицо Сари светилось нехорошей радостью.

— Чего ты хочешь?

— Я твой начальник. Ты забыл?

— Я выполняю свою работу.

— Плохо.

— Как плохо?

— Ты испортил много кирпичей.

— Это ложь!

— Два надсмотрщика заметили твои ошибки и составили донесение. Если я передам его Моису, ты будешь уволен и, без сомнений, наказан.

— Зачем все это, зачем эта ложь?

— Тебе остается лишь одно: купить мое молчание на свои сбережения. Так твоя ошибка будет скрыта.

— Ты шакал, Сари!

— У тебя нет выбора, Абнер.

— Почему ты ненавидишь меня?

— Ты еврей, как и остальные, ты платишь за остальных, вот и все.

— У тебя нет права!

— Каков твой ответ?

Абнер опустил глаза. Сари был сильнее.

В Мемфисе Офир чувствовал себя лучше, чем в Фивах. В большом городе жило много иноземцев, большая часть из которых прекрасно освоилась. Среди них и последователи веры Эхнатона, чью слабеющую веру оживил маг, пообещав, что в ближайшем будущем она даст им счастье и процветание.

Те, кому повезло увидеть Литу, всегда молчаливую, были поражены. Никто не сомневался, что в ее венах течет царская кровь, что она была наследницей проклятого царя. Спокойные и убедительные речи мага творили чудеса, и мемфисский особняк сестры Рамзеса служил местом плодотворных переговоров, которые с каждым днем позволяли увеличить количество сторонников единого бога.