Дома мысль обменять убийцу Тары на Джиа и Чарли казалась простой и прекрасной. Но чем дальше они уходили от сюрреализма, царившего в Менелай-Мэнор, погружаясь в знакомую суровую реальность Манхэттена, тем безумнее выглядела идея захватить убийцу детей — предполагаемого, в отсутствие неопровержимых доказательств, — в его собственной квартире.

А тут еще... пистолет.

Лайл тяжело сглотнул.

— Ты же не собираешься стрелять, правда?

— Собираюсь, если понадобится, — равнодушно ответил Джек. — Мертвец нам ни к чему, мне он нужен живой. Но я на все пойду, чтобы его достать. — В Лайла впились не утренние светло-карие, а темные холодные глаза. — Может, тут обождешь?

— Нет. — Чарли заперт в доме, как в ловушке. Брат. Кровный брат. Надо помочь Джеку, а потом уже думать о нравственности и законе. — Я далеко зашел. Пойду дальше.

Джек кивнул.

— Хочешь «глок»?

«Глок»? Ах да, пистолет.

— Лучше не надо.

— Ну, все равно не стоит с пустыми руками идти.

Он снова полез в сумку, вытащив знакомую Лайлу вещь — черную кожаную дубинку.

— Умеешь обращаться?

Тот только кивнул. Он совсем не умел обращаться с дубинкой, сильно сомневаясь в собственной способности хоть кого-нибудь стукнуть по черепу утяжеленным концом, но взял ее и сунул в карман.

Потом Джек вытащил липкую ленту, оторвал несколько длинных, несколько коротких полос, сунул себе под свитер.

Наконец все было готово. Джек передернул пистолетный затвор, подхватил сумку и начал спускаться по лестнице.

— Эй, стой, — шепнул Лайл, кое-что вспомнив. — Может, маски наденем? Какие-нибудь чулки или что-нибудь вроде...

— Зачем?

Странно, что Джек не видит очевидного, все детально продумав.

— Чтоб он нас не увидел.

— Какое нам до этого дело?

— Вдруг Тара не захочет меняться? Тогда останемся с похищенным, который нас знает в лицо. Пойдет в полицию...

— Не пойдет.

— Почему? Потому что он детоубийца и боится полиции больше, чем мы? Может быть. Но ведь мы привезем его в мой дом, а не в твой. Он узнает, где я живу...

— Не имеет значения.

— Для меня имеет значение, черт побери.

Взглянувшие на него глаза потемнели и похолодели пуще прежнего, и Джек очень медленно проговорил:

— Не имеет... значения.

Смысл этих слов сокрушил Лайла, как поезд подземки.

— Ох, слушай, мне как-то не хочется в этом участвовать...

Джек отвернулся.

— Ты и не будешь. Не твоя проблема. Пошли. Возьмем выродка.

Он двинулся вниз по лестнице, Лайл за ним, заторможенный свинцовым комом в желудке. Подстегивала лишь мысль о Чарли.

Спустились в темный коридор с закрытыми дверями с обеих сторон. В щели свет не просачивался. Здесь прохладней. Кондиционеры работают. Пахнет жареным луком. Свет идет с другой лестницы в дальнем конце, оттуда же доносится неестественный смех — развлекательное телешоу.

Джек передал Лайлу сумку и направился к дальней лестнице, выставив перед собой пистолет. Лайл потащился следом. На верхней ступеньке Джек жестом велел обождать и с мучительной медлительностью принялся переступать со ступеньки на ступеньку, ставя ноги на самый краешек у самой стены. Спустился до конца, на секунду скрылся из вида, вернулся, махнул рукой. Лайл в носках — кожаные туфли в сумке — последовал его примеру, держась как можно ближе к стене.

Внизу он огляделся. Они очутились в маленькой столовой почти без мебели. На столе из красного дерева еще стоят обеденные тарелки. Справа кухня, рядом другая комната. Судя по светящемуся компьютерному экрану, нечто вроде кабинета. Справа гостиная с включенным телевизором.

Лайл вздрогнул: в кабинете зазвонил телефон. Посмотрел на Джека в ожидании указаний, но тот уже кошачьим шагом крался к гостиной. Подобрался к двери в тот самый момент, когда из нее вышел мужчина в серых брюках и белой рубашке с воланами вместо манжет, пожилой, шести футов ростом, с бледной кожей, редеющими волосами, неуверенной, словно от боли, походкой. Наверно, тот самый, кто им нужен, — Илай Беллито, о котором рассказывал Джек.

Джек воткнул ему под подбородок глушитель, схватил за волосы на затылке, рванул назад голову.

— Привет, Илай! — тихо прохрипел он. — Клеился нынче к очередному мальчику?

Лайл никогда в жизни не видел, чтобы кто-нибудь так пугался. Мужчина чуть не упал в обморок от шока и страха, когда Джек толкнул его обратно в гостиную.

— Ч-что... к-как...

Лайл, по-прежнему со спортивной сумкой в руках, последовал за ними, держась на расстоянии. В гостиной большой «сони» — тридцать с чем-то дюймов — крутил старую юмористическую программу.

— Ложись! На пол!

Джек подрубил его под колени, Беллито со страдальчески перекошенной физиономией принял молитвенную позу.

— Нет! Не надо, пожалуйста... Больно!

Телезрители расхохотались.

— Это еще не самое страшное, — все так же тихо предупредил Джек.

Он швырнул его лицом вниз на голый деревянный пол, сел верхом, уперся в поясницу коленом. Беллито утробно стонал.

Лайл упорно напоминал себе, что этот подонок убил Тару Портмен, еще невесть скольких детей... Джек лучше знает, в конце концов, сам был свидетелем похищения мальчика. Конечно, он действует грубо, однако мерзавец того заслуживает...