Шрифт:
Что-то обязательно должно было случиться. И вот однажды Пибер вместе с Глемнитцем нашли Бадера стоящим возле проволоки.
«Герр подполковник, вы покидаете лагерь. Вы должны быть готовы к завтрашнему утру».
«Опять я? Куда меня отправляют?» — спросил Бадер.
Пибер неопределенно ответил:
«Мы переведем вас туда, где вам будет удобнее. Здесь не слишком хорошо. Кое для кого».
Бадер возмутился:
«Что ж, я предпочту остаться вместе со своими друзьями в свином хлеву, чем жить во дворце в одиночку. Я не поеду».
«Комендант говорит, что вы должны ехать».
«Тогда отведите меня к коменданту».
«Он встретится с вами завтра».
«Нет, черт побери, так не пойдет. Вам придется тащить меня силой. Я остаюсь здесь».
Глемнитц злобно рявкнул, часовой поднял винтовку и направил Бадеру прямо в грудь. Атмосфера накалилась до предела, Глемнитц уже был готов приказать стрелять. Бадер понял, что зарвался. Он решил, что не скажет ни слова, если его соберутся расстрелять. Секунды тянулись мучительно медленно. Наконец Пибер разрядил ситуацию, приказав часовому опустить винтовку. Он добавил:
«Мы сделаем, как сказано. Вы поедете».
Вечером весь лагерь бурлил. Ситуация казалась безвыходной. Бадер заявил, что никуда не поедет. Скорее он выкинет протезы и прыгнет в бассейн. Пусть немцы достают его оттуда и несут на руках. Немцы как-то узнали об этом и решили не ставить себя в глупое положение охотой за безногим калекой. Но что делать? Фон Линдейнер был слишком гуманным человеком, чтобы хладнокровно расстрелять Бадера. Этот эпизод мог опозорить Германию в глазах всего мира. Получится, что их победил человек, место которого в инвалидной коляске. Они начали всерьез опасаться, что такой человек может возглавить массовое нападение заключенных на охрану.
Утром обстановка стала напряженной. Время шло. Ничего не происходило. Ближе к вечеру рота охранников с оружием вышла из комендатуры и направилась к колючей проволоке: 57 солдат в касках с винтовками, к которым были примкнуты штыки. Их возглавляли фон Линдейнер и почти все офицеры. Пленные столпились за решеткой. Немцы остановились за оградой. Бадер в это время сидел в комнате. Старший по лагерю полковник Масси вышел за ворота и начал о чем-то говорить с комендантом. В воздухе повисла зловещая тишина.
Глава 26
Масси вернулся к Бадеру.
«Есть одна вещь, которую нам следует помнить. Ему нужен только намек на инцидент, чтобы немедленно расстрелять кого-нибудь».
После этого оставалось сделать только одно. Часовые у проволоки увидели безногого человека, выходящего из комнаты и ковыляющего по гаревой дорожке между бараками. В полном молчании он подошел к воротам, вышел, оглянулся, как человек, разыскивающий такси, а затем прошел вдоль выстроившегося немецкого взвода. Кто-то сзади прошептал:
«Боже, он устроил смотр этим ублюдкам».
Бадер осклабился, глядя на караул, и прошел дальше. Фон Линдейнер сделал нетерпеливый жест, и офицеры последовали за англичанином. Напряжение внезапно спало. Сейчас странно было смотреть, как шесть десятков вооруженных до зубов людей следят за безногим калекой. Фельдфебель пролаял приказ, и 56 солдат дружно повернулись налево, но один разиня повернулся направо. Лица немцев побагровели, а за колючкой раздался взрыв хохота. Взвод поспешно убрался, унося остатки достоинства.
Они посадили Бадера в поезд, и сам Глемнитц влез в купе в качестве сопровождающего. Но пленник уже обратился в саму любезность, и вскоре они дружески болтали.
Наконец Бадер спросил:
«Скажите, а вы действительно собирались меня вчера застрелить?»
«Конечно, да, подполковник», — ответил Глемнитц, которого уважали обе стороны как хорошего человека и солдата.
«Действительно?»
«Да, подполковник. А что мне оставалось делать?»
Бадер воскликнул:
«Боже правый! Но мы в Англии не расстреляли ни одного из ваших. Мы вызвали бы пару часовых, которые схватили бы его за руки и увели».
Глемнитц снисходительно объяснил:
«В Германии все не так. Если солдат схватит офицера, пострадает его честь. Его следует расстрелять».
Бадер постарался запомнить это на будущее, хотя он помнил, что в Офлаге VIB солдаты крепко наподдали по офицерской чести прикладами.
Примерно через час поезд ненадолго остановился. Глемнитц вывел их из вагона, и они двинулись по пыльной дороге. Пройдя около мили, они оказались перед забором из колючей проволоки, который окружал огромный лагерь. Это был Шталаг VIIIB — Ламсдорф, в котором содержалось около 20000 солдат. Бадера сразу отправили в лазарет — барак за отдельным заборчиком недалеко от главных ворот. Туда же направили еще одного новичка, капитана КВВС Джона Пал мера, которому требовалось залечить раненную ногу. Палмер был почти полной карикатурой на британского офицера — кавалерийские усы, светло-голубые глаза, резкий акцент.