Бэнксайд представлял собой скопление старых, неиспользуемых доков, куда Темза, отравленная промышленными отходами, доносила свою вонь. Но то место, адресом которого завладела Лили, было оазисом умиротворенности среди этого ужаса. В тени моста Лондон-бридж лежала коротенькая улочка, где несколько бывших складов были перестроены в жилые дома, окруженные крошечными садиками. Она снова посмотрела на карточку. Квартира с одной спальней стоила тридцать фунтов в неделю. Лили позвонила.

– Надо мной живет пара, у которых двое маленьких детей, – объяснил хозяин квартиры, располагавшейся на первом этаже. – Но они не шумят, – быстро добавил он.

Господи! Да Лили поселилась бы здесь даже тогда, если бы наверху жила и тренировалась целая цирковая труппа. Тем более после того, как ее взору предстала довольно обширная площадь с прекрасным, сиявшим обновленной полировкой полом, и очень красивая и удобная мебель.

– Два верхних этажа занимают владельцы дома, – продолжал ее будущий хозяин. – Они – архитекторы, занимающиеся перестройкой этого района.

Раньше он объяснил ей, что искал жильца, потому что отправлялся на работу в Бахрейн.

– Надолго вы едете? – поинтересовалась Лили.

– На год. Но когда я вернусь, я должен буду сюда въехать сразу же.

– Это вполне объяснимо. Разумеется, я готова подписать все, что в таких случаях полагается.

Он улыбнулся и закивал.

– А оплата?..

– Тридцать фунтов в неделю, – заверил хозяин.

У нее вырвался вздох облегчения. Она уже боялась, как бы он не передумал и не сказал бы триста. Ей даже показалось, что кто-то из агентства по невнимательности мог не дописать один ноль, но все было правильно.

– Очень хорошо, я согласна, – с улыбкой ответила Лили.

В тот же сентябрьский день она переехала на Бэнксайд. И тогда же, проходя мимо рыбного рынка высмотрела в витрине одного из магазинчиков двух омаров. Это были настоящие омары с большими клешнями, а не те южноафриканские, которые, кроме хвоста, ничего не имели.

– Таких ловят у берегов Шотландии, – пояснил торговец.

или купила этих двух не очень крупных омаров и позвонила Энди, чтобы объявить ему, что сегодня состоится их первый ужин в новой квартире. Он должен стать праздничным.

Вечером появился он с цветами и бутылкой «Татинье». Энди сразу же поставил шампанское в холодильник, а Лили тем временем подыскивала вазу, чтобы поставить в воду принесенные темно-красные хризантемы. За ужином они много пили, ели, болтали, без умолку смеялись над собственными же глуповатыми шутками.

Повязав белые салфетки вокруг шеи, Энди и Лили принялись за омаров в топленом сливочном масле, отказавшись от вилок и помогая себе пальцами. И ничего, казалось, не предвещало того заявления которое должно было последовать от Энди.

– Лили, я собираюсь снова отправиться в Испанию…

Она тогда наливала в бокалы остатки шампанского и лишь громадным усилием воли удержала бутылку.

– О-о-о! А когда? Надолго?

– Завтра.

Она молча поднесла к губам бокал вина и отпила глоток.

– Ну что же. Понятно. Но это как-то неожиданно. Или ты уже давно собирался?

– В общем, собирался. Мне необходимо собрать кое-какие данные для книги о Суоннинг Парке. Я об этом специально не стал тебе говорить, потому что у тебя и без того было достаточно проблем – этот переезд, да и твоя работа. – Он избегал смотреть ей в глаза.

– Когда ты намерен вернуться?

– Еще точно не знаю. – И, помолчав, очень тихо добавил, – может быть, через несколько месяцев.

– Понятно, – тоже очень тихо повторила Лили.

Как ей это удавалось? Как она могла сидеть здесь и спокойно разговаривать с ним, задавать вопросы, выслушивать ответы? Ответы, которые резали ее на куски?! Почему она не кричала, не выла, как подстреленный зверь, не обзывала его грязным ублюдком, который лишь пользовался ею, не вопила о том, что любит его, что он играл с ней в кошки-мышки целый год?

– Понимаю, – повторила она еще раз.

– Хочется верить, что понимаешь. Лили, дело не только в моей книге. Я еще ни в чем сейчас не уверен. Это отвратительное время для меня сейчас. Мне просто необходимо вдохнуть струю свежего воздуха…

Можно подумать, что она душила его, не позволяла дышать.

– Хорошо. – Она поднялась и отвернула кран мойки, чтобы заняться тарелками.

Когда она подняла голову, то увидела, как Энди стоит у дверей одетый.

– Думаю, мне лучше пойти. Я позвоню…