— Думаю, мы можем считать Третий метод реконструкции успешным, — сказал Лупов стоящему рядом решительному юноше с резкими чертами. — По крайней мере, в его начальной стадии.

Джейми Вайсс кивнул.

— Согласен. А есть ли у вас альтернативные версии текста? По мере появления новых персонажей. — Он не отрывал глаз от экрана, не упуская ни малейших подробностей зрелища, воспроизводимого портативной установкой на замедленной скорости специально для него и для доктора Лупова.

— Несколько вариантов готовы. — Лупову было важно одновременное существование всех вариантов текста (читаемого сейчас Рахмаэлем бен Аппельбаумом). Впрочем, некоторые изменения в других версиях могут быть показаны в зависимости от того, куда кинется бен Аппельбаум. Его реакция на текст — особенно, когда он прочтёт строки о собственной «смерти», может наступить в любой миг:

На маленьком экране Рахмаэль бен Аппельбаум медленно закрыл книгу, неловко поднялся и сказал существу:

— Так вот, значит, как меня угробят. Раз — и нету. Как ни бывало.

— Более-менее, — беззаботно отозвался пожиратель глаз.

— Хорошо сработано, — одобрительно заметил Дейми Вайсс.

— Да, — кивнул Лупов. — Пожалуй, с этим бен Аппельбаумом всё обойдётся. — Но про себя он сомневался насчёт этой девушки. Мисс Холм… до сих пор с ней ничего не получилось. Однако это не значит, что неудачи будут продолжаться. Она долго оказывала сопротивление — но она, разумеется, была профи. А бен Аппельбаум — нет. В своём деле мисс Холм не уступала пилоту Доскеру, а потому отнюдь не просто будет исследовать её интеллект с помощью разнообразных «гнусных (по её определению) устройств, применяющихся с тем, чтобы заставить людей мыслить в строго определённых границах».

«Хорошее определение для нашего инструментария, — размышлял Лупов. — У этого типа Вайсса есть способности. Его изобретение — изначальный вариант так называемого теста доктора Блода — шедевр. Мощное оружие в этой финальной битве».

Кстати, крайне любопытной будет последующая реакция на одну из версий текста. Реакция Теодориха Ферри. Её предвкушали и Джейми Вайсс, и доктор Лупов. Ждать осталось недолго. Скоро Теодорих Ферри окажется там, где ему будет представлен текст. В эту минуту Ферри прохлаждается на Терре. Но…

В шесть тридцать, через три часа, Ферри втайне отправится на Неоколонизированную территорию, обычным пассажиром — наряду с Сеппом фон Айнемом он путешествовал туда-сюда, когда хотел.

Но на этот раз он совершит путешествие в один конец.

Теодорих Ферри никогда не вернётся на Терру.

По крайней мере, в здравом рассудке.

Фрея Холм брела, окутанная сумерками страха, борясь с внутренним ощущением абсолютной ничтожности существования, вызываемым замысловатым оружием, которое применяли к ней двое ветеранов-полицейских из «ОбМАН Инкорпорейтед» — но как давно? Вопрос оставался для неё загадкой, ощущение времени полностью исчезло вкупе с любыми составляющими объективной реальности в результате воздействия извергаемого оружием силового поля.

На поясе девушки тихо пощёлкивал чувствительный счётчик доз тока высокой частоты. Она остановилась, и серьёзный сбой прежней конфигурации отозвался в ней внезапным приливом бодрости. Счетчик предназначался для записи электрической активности одного-единственного типа. А именно — потока, исходящего из…

Действующей станции «Телпора».

Она вгляделась в густой туман, мешающей ей видеть, и различила перед собой то, что обычно сходило за примитивное сооружение — скромный туалет (явно выполняя заявленное назначение). Похоже, он возведён неподалёку, чтобы предоставлять помощь и услуги путникам — его яркая неоновая вывеска призывно мигала гарантирующим облегчение слоганом:

МАЛЕНЬКАЯ ХИЖИНА ДЯДИ ДЖОНА

Заурядное зрелище. Однако согласно счётчику на поясе, и перед ней вовсе не скромный туалет, а один из пунктов творения фон Айнема, сооружённый здесь, на Неоколонизированной территории, и работающий на полную мощность. Отмечаемые устройством всплески активности были максимальными — станция действовала по полной программе.

Фрея осторожно направилась к ней. Войдя в пункт-хижину дяди Джона в окружении вязкого тумана, нёсшего в себе взвешенные частицы, она спустилась по изящной старинной лестнице из кованого железа в прохладное, тускло освещённое помещение с надписью «ДЛЯ ДАМ».

— Пять центов, пожалуйста, — сказал приятный механический голос.

Она машинально подала несуществующему работнику десятицентовик и сунула в карман выкатившуюся из прорези сдачу, не выказав ни малейшего интереса. Ещё бы, ведь перед ней сидели в смежных кабинках две лысые женщины, переговаривающиеся на гортанном немецком.

Вынув из кармана пистолет, Фрея направила его на них:

— H"onde hoch, bitte. [26]

Одна из фигур мгновенно дёрнула за ручку возле её (а вернее, его) правой руки — шумный поток воды с рёвом обрушился на Фрею, размывая и уродуя картину происходящего; оба силуэта заколебались, затем слились воедино, после чего удерживать их на прицеле стало невозможным.

— Fr"oulein, — строго произнёс мужской голос, — gib uns augenblichlich dein… [27]

Она выстрелила.

Одна половина спаренного силуэта молча распалась на атомы. Но второй техник «Телпора» отпрянул в сторону, вскочил на ноги и метнулся прочь. Она повела следом за ним стволом пистолета, снова выстрелила — и промахнулась. «Последний выстрел, — вяло подумала она. — Я упустила шанс, не смогла попасть в обоих. А теперь очередь за мной».