Он остановился прямо под туловищем чудовища. Если его догадка правильна, там оно не сможет достать его. Ему придется двигаться – и он будет двигаться вместе с ним.

Высоко над головой нависала черная глыба, подвешенная на непропорционально тонких ногах. Над ней, он знал, высились шея и голова. Голова напоминала по форме грушу – когда рот был закрыт. Первая нога повернулась внутрь, уставя на него свой глаз. Она повисла в нескольких футах от земли и изучала его. Тиннерману показалось, что в этом взгляде есть разум. Нога не пыталась его раздавить. Он рассудил, что для чудовища ростом двести футов самое важное – равновесие. Если оно упадет, то разобьется насмерть. Пока три-четыре ноги стоят твердо и устойчиво, оно не упадет, но если ему придется составить свои конечности слишком близко, ему несдобровать. Несколько сот тонн – это вам не шутка.

Пятиногий пришел в движение. Ноги по очереди вращались по часовой стрелке, ударяясь о землю со слоновьей грацией. Прутья ограждающей Тиннермана клетки поднимались и опускались, сотрясая все вокруг почти в музыкальном ритме, тело двигалось по кругу, набирая скорость. С одного бока ноги, казалось, шли назад, с другого бока они шли вперед, заставляя его ускорять шаг, чтобы не отстать.

Скорость увеличивалась. Теперь ноги припечатывали землю интервалами всего несколько секунд. Тиннерман перешел на бег.

Ему мешали небольшие деревья. Каждый раз, когда он обходил препятствие, задние ноги его догоняли. На открытой равнине он, может быть, сумел бы и обогнать чудовище, но теперь оно двигалось по сильно пересеченной местности. Если оно в скором времени не выдохнется, Тиннерману придет конец. Оно может привести его к скале, которую само сумеет перешагнуть, или в болото. Или оно может забыть про него и погнаться за Абелем – а он будет вынужден оставаться под туловищем, не смея выйти. Он испытывал все большее уважение к чудовищу. Он сейчас был в эпицентре урагана, и скоро ему придется искать какой-нибудь другой способ выжить.

Тиннерман стал изучать, как двигается чудовище. При такой скорости каждая нога совершала обязательные движения. Необходимость поступательного движения диктовала довольно сложную, но вполне предсказуемую схему. Одна нога должна была освободить место для следующей, он не был уверен, могут ли ноги подниматься одновременно, но видел, что есть строгая закономерность. Если он ступит на место, откуда нога только что поднялась...

Он рассчитал время и бросился в сторону, чуть не задев поднимающуюся ногу. Она повернулась, ее глаз быстро его обнаружил, но было уже поздно. Нога ударилась об землю далеко впереди, разбросав вокруг обломки ветвей. Поднялась следующая нога.

Тиннерман побежал сломя голову. Он недооценил маневренность Пятиножки, вторая нога нацелилась на него гораздо проворнее, чем могла бы позволить обычная нервная система. При таких размерах должно было бы пройти много секунд, прежде чем мозг усвоил бы новую информацию и принял решение. Ноги же отреагировали быстро, как будто у них был свой собственный интеллект. Эта штука была слишком большая, чтобы ее нервная система работала эффективно, тем не менее, это было именно так.

Над Тиннерманом прошла тень от ноги, и на какое-то мгновение он подумал, что это конец. Но удар пришелся футах в двадцати позади него. Следующий шаг его накроет, если только...

Он резко бросился к дереву средних размеров, стоявшему на краю поляны. Оглядываться он не смел, но был уверен, что чудовище временно сбито с толку.

Он добежал до дерева и спрятался за его пятнадцатифутовым стволом, на какой-то момент почувствовав себя в безопасности.

Пятиножка остановилась перед деревом. Одна нога пошарила сбоку ствола, разыскивая его. Ему было видно огромное толстое копыто, совершенно плоское снизу: полированная сталь с красноватым налетом посередине. Возможно, это была его природная окраска, но Тиннерман подумал о Слейкере и содрогнулся.

Жесткая, как дерево, шкура оттянулась, открыв глаз. Складка над копытом расширилась – кожа собралась в валик. Теперь он знал, что этот валик образовывался, когда нога опиралась на землю. Прошлой ночью он на нем отдыхал, он карабкался по этой ноге...

Убедившись, что пока человек прячется за деревом, его не достать, Пятиножка затихла, словно обдумывая какой-то новый хитроумный маневр. Тиннерман осторожно выглянул из-за ствола и увидел, что чудовище складывает свои ноги так, что его прежние теории о равновесии полетели прахом. Одна нога висела возле дерева, похоже, служа балансом. Соседняя нога поднялась высоко, раскачиваясь как маятник, и с оглушительным грохотом ударилась о дерево.

Ствол задрожал, сверху посыпались сучки и листья. Нога ударила еще раз, повыше. Дерево опять затряслось, хлынул целый поток обломков. Тиннерман следил за ними: даже сравнительно небольшая ветка могла бы переломать ему кости.

Нога продолжала атаковать, ритмично ударяя по дереву футах в пятидесяти над землей. На этой высоте ствол был почти такой же толщины, что и копыто, и удары были весьма весомыми. Но Тиннерману этот маневр показался бессмысленным, потому что он оставался практически в безопасности.