– Я должна идти, – тихо всхлипнув, произнесла девушка. – Ребенок… ребенок, которого я опекаю, ждет меня внизу.

– Вы оставили ребенка внизу? – в голосе няни звучало неодобрение. – Нехорошо. Почему вы не привели его сюда? Я бы угостила ее молоком с печеньем.

– Это не она, а он. Его зовут Дипа.

– Что за странное имя! – воскликнула няня. – Какое-то заморское.

– Так оно и есть. Ребенок по происхождению яванец.

В глазах старой женщины появилась озабоченность.

– Ох, мисс Карина, во что это вас вовлекли? Вас не иностранцы наняли?

Карине хорошо был известен ужас няни перед иностранцами: она называла их "эти черномазые". На губах девушки появилась легкомысленная улыбка:

– И да и нет, няня. Я везу Дипу к его отцу – лорду Линчу из замка Линч.

Няня повторила имя, словно оно было знакомо ей и о чем-то напоминало.

– Лорд Линч… Имя мне кажется знакомым. Где же я слышала его? И они живут в Глостершире? Странно – я помню, что-то такое было…

Она перестала невнятно приговаривать и решительно произнесла:

– Это английское имя, и его светлость, кто бы он ни был, живет в английском замке. У тебя все будет хорошо, моя дорогая. Я уверена.

Карина поняла: няня собиралась сказать нечто совсем другое, но в последний момент передумала и решила не говорить ничего, что могло бы омрачить путешествие и лишь усугубить страх перед будущим.

«Ох, няня, няня. Да тебя же видно насквозь!» – хотела сказать Карина, но побоялась, что голос выдаст ее. Она взяла из рук няни соболиную накидку и сумку и, не оглядываясь, сбежала по лестнице. Старушка заторопилась вслед за ней.

Роберт и извозчик вынесли на тротуар последний из чемоданов и начали грузить в кэб. Задача была явно не из легких: часть чемоданов они поместили сзади кэба, часть на козлах кучера, а самые маленькие засунули – внутрь.

Высунувшийся из окна Дипа пролепетал щебечущим голоском:

– Один, два, три – очень тяжелые. Вы желаете, я помочь?

– Оставайся там, где сидишь, сынок! – ответил извозчик. – Вдруг ты попадешь мне под ноги? Тогда я раздавлю тебя, как букашку.

– Что такое букашка? – спросил Дипа. – А, знаю. Это маленький жук. Я не есть жук. Я есть большой мальчик.

– Это он? – с ужасом спросила няня.

Да, Дипа мало соответствовал привычному образу ребенка, опекаемого гувернанткой. А тут еще миссис Бейгот, руководствуясь какой-то странной идеей сделать его более похожим на английского мальчика, нарядила Дипу в саржевый костюмчик с большим матросским воротником. На голове его красовалась маленькая матросская шапочка. В этой одежде ребенок выглядел довольно нелепо, костюм подчеркивал желтизну его кожи и странную форму стриженой головы.

"У него в чемодане есть праздничный бархатный костюм с воротником из настоящих кружев, – объяснила миссис Бейгот, – но я подумала, что вы не будете возражать, если в дорогу он наденет другой: вдруг мальчику станет плохо в поезде".

"Нет, конечно, нет" – поспешно согласилась Карина, довольная уже тем, что не ей надо выбирать одежду для Дипы. Однако сейчас она пожалела, что не надела на него другой костюм.

– Скорее, скорее, – увидев Карину, позвал Дипа. – Мы опоздать на поезд.

– Этот ребенок азиат, – сказала няня шепотом, чтобы Дипа не слышал.

– Все в порядке, няня, – торопливо проговорила Карина. – Не волнуйся за меня.

Настало время прощаться. Няня обняла Карину – по щекам старушки текли слезы.

– Моя детка, моя дорогая, – говорила она. – Я буду думать о вас и молить Господа, чтобы все было хорошо. Вы напишете мне? Обещаете, что напишете? Бумажку с адресом моего брата я положила в вашу сумку.

– Обязательно напишу, няня, – ответила Карина. – Глаза ее тоже были полны слез. Я в неоплатном долгу перед тобой за все, что ты для нас сделала, и никогда не забуду, что ты значила в моей жизни.

И оттого, что говорить больше не было сил, Карина бросилась к кэбу, по дороге сунув Роберту фунтовую бумажку.

Извозчик стегнул лошадь, Дипа торопливо замахал из окна, а Карина поднесла платок к глазам, чтобы больше ничего не видеть. О чем бы она теперь ни подумала, к горлу подкатывал комок. Как она будет жить без няни? Няня всегда была с ними и значила очень много для всех. Она не только заботилась о Карине с самого ее детства, но позже стала горничной у ее матери. А потом, когда настали тяжёлые времена, няня была и кухаркой, и экономкой, и дворецким, и горничной, и бог знает еще кем. С трудом ковыляя по лестнице, она не жаловалась, хотя в доме, требовавшем когда-то неусыпной заботы двенадцати слуг, их оставалось всего двое: она и старый Роберт, который был слишком простодушен, чтобы беспокоиться о жалованье.