Джек осторожно откусил кусочек. Капустный лист был слегка размокшим, завернутые в него рис и овощи – холодными как лед. Но – так же как вода – это было вкуснее всего, что он когда-либо пробовал. И – так же как вода – все это быстро исчезло.

– Спасибо, – сказал он. – Как раз то, что мне было нужно.

– Я так и знала, – ответила Маэрлинн. – Бруммги не очень-то заботятся о тех, кого сажают в «горячую».

– Само собой, – фыркнул Джек. Он подобрал упавшие на стол три зернышка риса и слизнул их с пальцев. – Какой смысл кого-то наказывать, если потом ты помогаешь ему встать и заботливо отряхиваешь с него пыль? Удивительно, что они вообще позволили меня накормить.

Близнецы джантрисы переглянулись.

– Ну, положим, они и не позволяли, – сказал Ной. – Мы вроде как свистнули эту еду.

Джек заморгал.

– Как?..

– Хватит болтовни, – сказала Маэрлинн, не дав Ною ответить. – Джеку нужно еще немного попить, а потом он отправится в постель. Нас будят очень рано, Джек, а ты наверняка будешь завтра собирать вместе со всеми.

– Собирать? – переспросил Джек, наливая еще чашку воды.

– Собирать вместе с нами радужные ягоды, – пояснила Маэрлинн. – Они растут на колючих кустах вдоль края леса.

Джек фыркнул, не отрываясь от чашки. Вероятно, это те самые кусты, которые они с дядей Вирджем видели сверху.

– Конечно, почему бы и нет? Ведь у бруммг столько рабов – нужно же придумать для них какое-то занятие!

Лоб Маэрлинн под шапкой белых перьев собрался в складки.

– Ты ошибаешься, если считаешь, что нам просто ищут работу, лишь бы чем-то занять. Радужные ягоды – очень ценный товар, и их нельзя собирать с помощью механизмов.

– Нужно проверять, какого цвета ягода, чтобы понять, зрелая ли она, – объяснил Гриб. – Машины не умеют так хорошо различать цвета.

– Ну, вообще-то они неплохо их различают, – поправила Маэрлинн. – И наверное, можно сконструировать машину, которая сумеет такое делать. Но даже если удастся ее соорудить, она не сможет собирать ягоды так осторожно, чтобы их не повредить. К тому же она должна быть маленькой и гибкой, чтобы пробираться между ветвями, не сбивая незрелые ягоды...

Джек кивнул, наливая себе еще воды.

– Другими словами, если это могут делать рабы, зачем стараться создавать для этого машины?

Гриб засопел.

– Один из тех, – пробормотал он брату. Греб кивнул.

– Увидимся утром, Джек, – сказал он, беря Гриба за руку.

Обойдя вокруг стола, джантрисы подошли к сдвинутым вместе койкам и улеглись.

Джек, нахмурившись, посмотрел на Маэрлинн.

– Один из тех – это из кого? Она неловко пожала плечами.

– Они родились здесь. Рабство – единственная жизнь, которую они знают.

– И я тоже, – вставил Ной.

– Ты – другое дело, – ответила Маэрлинн. – Твои родители никогда не принимали эту жизнь так, как приняли ее родители Греба и Гриба. Твои никогда не теряли надежды снова стать свободными.

– Они все еще здесь? – спросил Джек, оглядываясь через плечо на остальных рабов.

– Нет, – тихо сказала Маэрлинн. – Они...

– Они умерли. – В голосе Ноя прозвучал странный вызов. – Моего папу забили до смерти после того, как он попытался сбежать. А потом у мамы началась лихорадка – и она тоже умерла.

Джек поморщился.

– Прости, – сказал он, жалея, что распустил язык. – Я не знал.

– Конечно ты не знал, – сказала Маэрлинн. – Не нужно извиняться. Хочешь помыться перед тем, как отправиться спать? Боюсь, в единственном нашем душе только холодная вода.

Джек задрожал.

– Спасибо, но – нет уж. Я бы хотел просто лечь спать.

– Понимаю, – ответила Маэрлинн. – Ной, ты не покажешь Джеку, где его кровать?

– Конечно, – отозвался Ной. – А как насчет одежды?

– На его койке лежит балахон. – Маэрлинн встала. – Пусть поспит в нем.

– Хорошо, – ответил Ной. – Пошли, Джек.

Он провел Джека мимо рядов коек туда, где, тихо разговаривая, лежали Греб и Гриб – рядом с их местами была пустая койка.

– Вот твое место, – сказал Ной.

– Спасибо. – Джек кивнул двум джантрисам, когда те на него взглянули.

Близнецы кивнули в ответ и вернулись к беседе.

– Ах да, а это – Лиссса, – сказал Ной, указывая на другую соседнюю койку.

На ней лежала девочка-долом, ее толстая, похожая на черепицу чешуя выглядела в неярком свете тусклой и грязной. Лиссса свернулась на боку спиной к Джеку и джантрисам, глядя на грубо вырезанную деревяшку, которую вертела в руках.

– Она – долом, – добавил Ной.

– Да, я знаю, – ответил Джек. – Привет, Лиссса, меня зовут Джек.