Одиннадцать лет, которые я провел вдали от поселения Смотрителей под названием Кана, причем восемь из этих одиннадцати — в атмосфере всеобщей алчности и зависти, характерных для лорда Келси-Рамоса, сумели почти полностью вытравить из моей памяти те простые, основанные на любви и стремлении к взаимопониманию отношения, какие я наблюдал здесь, в этой общине. Здесь не чувствовалось наэлектризованной атмосферы соперничества в борьбе за власть или богатство, здесь не было никаких споров, никаких конфликтов, никакого стяжательства — погони за, в общем-то, ненужными вещами. Здесь все стремились друг к другу и интересовались друг другом и Богом.

Состояние это можно было сравнить с лучом солнца, упавшим на закоченелое от холода тело, и я с блаженством ощущал эту полузабытую атмосферу и вдруг с удивлением почувствовал, что сидевшая рядом со мной Каландра чем-то очень обеспокоена, а когда я обернулся к ней, моя блаженная безмятежность лопнула, как мыльный пузырь.

— У тебя всё в порядке? — тихо осведомился я, не сводя глаз с сидевших за столом напротив. — Что случилось?

Ее напряжённость была небольшой, она целиком могла совладать с нею. Но все же была…

— Всё дело в этом месте, — напряженным шепотом сообщила она. — И в этих людях. Неужели ты ничего не чувствуешь?

Я лишь хмыкнул, вытянувшись еще сильнее на своем стуле.

— Ничего. Абсолютно ничего.

Она очень странно посмотрела на меня.

— Их единообразие, — вздрогнув, пробормотала она, — одинаковая у всех безмятежность — ты что, не понимаешь?

Я покачал головой.

— Я лишь чувствую здесь спокойствие и удовлетворенность.

Она быстрым движением языка облизала губы.

— Это мне напоминает Бриджуэй.

У меня по спине прошел озноб.

— Бриджуэй… и Аарона Валаама Дар Мопина.

— Нет, нет, не может этого быть. Ты хочешь сказать, что…

Слева от Каландры сидела Загора и собиралась обратиться к ней с каким-то вопросом.

— Потом, потом, — шепнула мне Каландра и повернулась к своей соседке слева.

Я озадаченно вздохнул. Этого не могло быть, этого не может быть, повторял я себе. Просто Каландра приняла это спокойствие, царившее здесь, за что-то зловещее, принцип строгого подчинения лидеру, за проявление темных, губительных для человеческой личности сил. Разумеется, в самом Эдамсе не было ничего от обуреваемого безумными амбициями Дар Мопина. Нет, конечно… и всё же Дар Мопину удалось скрыть свои недобрые намерения от тогдашних Смотрителей, многие из которых были куда проницательнее меня.

Я снова принялся за прерванную еду и продолжал беззаботно болтать и улыбаться. Но дружелюбие мое уже было сдержаннее, да и пища уже не казалась такой вкусной.

За ужином последовало богослужение, затем общий час и, когда пастырь Загора проводила нас ночевать, на улице уже наступила ночь.

— Прекрасное зрелище, — заметил я, глядя на усеянный звездами небосклон, раскинувшийся над нами, когда мы шли через маленькую площадь. — Уже давно мне не приходилось видеть такого прекрасного звёздного неба.

Загора кивнула.

— Я понимаю, что вы имеете в виду — я сама жила в Камео до того, как пришла в Божественный Нимб. Я иногда думаю, что пусть не будет ничего, но звезды на небе останутся, и уже ради одного этого стоит жить.

Внезапно что-то справа привлекло мое внимание…

— Там что-то есть, — быстро проговорила Каландра, уставившись в темноту. — Какое-нибудь животное?

Загора посмотрела туда, куда указывала Каландра.

— На Сполле нет таких больших животных, — заверила она. — Может быть, кто-нибудь из наших братьев углубился в медитацию.

— Что, сейчас? В такое время? — недоумевал я.

— Господь наш прислушивается к призывам и днем, и ночью, — суховато напомнила Загора.

Я почувствовал странную сухость во рту.

— Скажите, пастырь Загора, — волнуясь, начал я, — … как же это происходит?

Несмотря на то, что я из-за темноты не мог видеть лица Каландры, я явственно ощутил ее неодобрение. Загора же, наоборот, дала понять, что давно ждала от меня этого или подобного вопроса.

— Вы имеете в виду, каким бывает непосредственное общение с Богом? — спросила она.

Я кивнул.

— Вы, действительно… разговариваете с ним? Или же это скорее просто ощущение Его присутствия?

Она колебалась.

— Это можно сравнить с тем состоянием, которое испытываешь, когда ты уже на полпути к чему-то очень важному… бесконечно дорогому для тебя, — медленно и задумчиво произнесла она. — Дело в том, что на этот вопрос очень трудно дать исчерпывающий ответ, независимо от того, готов ли ты к нему или нет. Поверьте, это действительно трудно выразить словами. Это, наверное, присутствие, соседство — вот наиболее подходящие слова для того, чтобы описать это. Присутствие внутри и вне нас, детей человеческих, заполняющее нас, наши души…