Он раздумывал.

— Думаете, это скорее следует приписать их собственной слабости, чем внешней силе гремучников?

— Я не думаю, что они смогли бы задействовать кого-то, кто не обладает соответствующей восприимчивостью, если вас это интересует, — сказала Каландра.

— Я того же мнения, — подтвердил и я.

Губы Айзенштадта скривились в презрительной гримасе. Да, именно это его интересовало и беспокоило.

— Позже мы вернемся к этому, — сказал он. — Продолжайте.

Каландра повернулась к Загоре.

— Теперь, Жоита, у вас есть контакт. Гремучники через вас и пастыря Эдамса говорят с доктором Айзенштадтом. Вы слышите этот разговор? Его начало? Или конец его? Или вы слышите и то, и другое?

В чувствах Загоры появилось какое-то сдержанное любопытство. Любопытство в сочетании с … это даже чуть походило на осознание настоятельной необходимости.

— Они очень хотят общаться с нами, — пробормотал я Айзенштадту.

— Ух-ух-ух, — заворчал он. И снова: — А почему они так долго ждали и сами не шли на контакт?

— Тише, — успокоила нас Каландра. — Жоита, есть что-нибудь, что они хотели бы сообщить? Или то, что они от нас скрывают? Что-нибудь, о чем мы у них не спрашивали?

— Я… я не знаю. — Лицо Загоры снова напряглось, она пыталась сосредоточиться. — Что-то есть. Что-то очень важное. Но я не могу… Я не могу этого точно вспомнить.

— Что-то, что может быть связано с поисками мёртвого гремучника? — спросил Айзенштадт.

Растерянность, замешательство.

— Я… не знаю.

Я услышал, как Айзенштадт пробормотал проклятие.

— Это нас ни к чему не приведет.

— Может быть, — высказался я. — А может, как раз приведет. — Я перехватил взгляд Каландры. — Тебе никогда не приходилось в детстве у себя в Бетеле играть в «выбывалки»?

Она недоуменно посмотрела на меня, потом ее лицо прояснилось.

— Да, играла. Можно и здесь попробовать, во всяком случае, не повредит.

— Что не повредит? — насторожился Айзенштадт.

— Игра называется «выбывалки», иначе говоря, процесс отсева, — стал объяснять я. — Вначале это было лишь игрой детей Смотрителей, но мне известно, что те же методы использовались и в серьёзной терапии. Сейчас нужно назвать какие-то темы, общие темы, и проследить, на какие из них её мозг отзовется.

— Когда вы используете спецнаркотики, то обычно добираетесь лишь до уровня самого сознания, но не глубже, — добавила Каландра, уже предвидя следующий вопрос. — А в этом случае можно забраться и чуть поглубже — и, если на сознательном уровне есть заблокированный участок, то можно его обойти.

— Значит, сейчас нам нужно лишь присоединить к ней датчики и попытаться проследить, что из этого получится? — спросил Айзенштадт.

— Да, но следует помнить, что датчики зафиксируют лишь саму её реакцию, не больше, — напомнил я ему. — А мы с Каландрой сможем попытаться ощутить и её эмоции при этом.

Он сморщился, потом всё же кивнул.

— Хорошо, давайте попробуем.

Я снова повернулся к Загоре, и мне стало вдруг совестно — она лежит здесь, а мы все втроем обсуждаем, что будем с ней делать, будто она какое-то бессловесное подопытное животное. Но если бы это ее как-то задевало, от меня бы не ушли ее негативные эмоции.

— Вы готовы? — спросил я. Она кивнула.

— Давайте.

Ничего.

— Оборона. Крепость. Тела-дома.

И опять ничего.

— Солитэр, — вставила Каландра. — Сполл. Божественный Нимб. Люди. Страх. Недоверие.

— Ну и что? — пробормотал Айзенштадт.

— Минутку, — проговорил я. — Небольшая вспышечка всё же была… — Страх, Жоита? Страх перед нами? Страх смерти? — И ещё вспышечка.

— Смерть, — ухватилась Каландра. — Смерть? Мёртвые? Пульт мертвеца? — Я посмотрел на Каландру… и в её сомнениях нашел подтверждение тому, что думал.

— Облако? — тихо спросил я Загору.

Вот! Вот, оказывается, в чём было дело! Подтверждение было очень слабым, но всё же оно было.

— Облако, — вздрогнув, повторила Каландра. Я повернулся к Айзенштадту.

— Это имеет отношение к Облаку, — сказал я. Он задумчиво пожевал губами, не отрывая взгляда от напряженного лица Загоры. Как ни странно, он не собирался оспаривать наше заключение… сейчас, во всяком случае.

— Мне необходимо знать детали, — потребовал он. — Уж не они ли ведут наши корабли через Облако?

Я смотрел на Загору, медленно проигрывая её ответы у себя в мозгу. В особенности меня интересовала её реакция на слово «страх».

— Этого я не знаю, — признался я. — Но, чтобы это ни было, это очень важно. И сюда имеет отношение и слово «страх».