На улице смеркалось.

Глухой район выглядел так же безлюдно, как в день первого моего посещения. Если вокруг всех прочих действующих точек, где продавали наркотики, неизменно наблюдалось некое броуновское движение, то здесь не было ни души. Никто не входил в подворотню с дрожащими руками, и никто не выходил из нее, блаженно покачиваясь. Вокруг все словно вымерло.

«Одно из двух, — думала я, — либо точка закрыта, либо… либо именно здесь и находится лаборатория Каретникова».

Пройти в подворотню, оставаясь незамеченной, было невозможно в принципе. Никакого закоулка, ни малейшей норки. И еще в подворотню выходили окна домов, из которых она прекрасно просматривалась, и если предположения мои верны, то одно из этих окон (или даже не одно) должно было быть окном той самой лаборатории или смежного с ней помещения. Разумеется, из такого окна постоянно следили за всем, что происходит снаружи.

Да, задача была не из легких.

Я уже подходила ко входу в роковую подворотню, и необходимо было принимать решение. Еще раз внимательно окинув взглядом окрестность, я поняла, что здание, которое ограничивает подворотню с правой стороны, имеет два выхода. Один — парадный, на улицу Некрасова. Другой, по всей видимости, черный ход, в подворотню.

«Если, предположим, войти с парадного, пробраться на крышу, а оттуда уже… — подумала я, — да, пожалуй, это единственная возможность проникнуть незамеченной в квартиру».

Дома стояли совсем близко друг к другу. С чердака одного дома можно было попасть на чердак соседнего, а потом спуститься в нужный подъезд… Отличная идея!

Не тратя понапрасну времени и пытаясь не сосредотачиваться на мысли о том, что будет, если меня кто-нибудь заметит из окна, я вошла в подъезд.

Здания были четырехэтажными, старой постройки. Подъезд, как водится, был грязный и обшарпанный, но меня беспокоило не это.

Если в этом глухом месте действительно располагается подпольная лаборатория по производству разных нехороших веществ, то наверняка были приняты меры для охраны, как минимум, для визуального контроля окрестностей. В связи с этим у меня были большие сомнения в том, что мне так вот, легко и просто удастся попасть на интересующую меня крышу.

И я поняла, что эти сомнения не напрасны, как только оказалась на последнем, четвертом этаже. Люк, ведущий на крышу, был заперт огромным навесным замком. «Только кувалда», — было первой моей мыслью. Но внимательно рассмотрев замок, я поняла, что, несмотря на устрашающие размеры, он служит весьма сомнительной защитой для проникновения на крышу. Открывался он элементарно. Даже без помощи специальных приспособлений, которые я сегодня не захватила с собой. Достаточно было простой шпильки или булавки, а уж этого-то добра…

Не прошло и пяти минут, как путь на крышу был свободен.

Выбравшись на свежий воздух, я заметила, что сумерки еще больше сгустились, и решила, что в общем и целом это мне на руку. Из осторожности перемещаясь по крыше почти по-пластунски, я подползла к краю и заглянула в подворотню. Там никого не было. Еще раз внимательно рассмотрев, как расположен первый из интересующих меня двух подъездов, я просчитала, в каком месте крыши должен находиться ведущий в него люк, и поползла туда.

Пока я ползла, вытирая одеждой грязь и пыль от века не мытой крыши, меня снова посетило одно неприятное соображение. Да, конечно, попасть на крышу я смогла. Но ведь я попала сюда из подъезда, и хотя люк был закрыт, замок был мне доступен. А теперь я выдвигаюсь с крыши, и если будет закрыт второй люк, у меня не будет возможности открыть замок, так как проникать сквозь стены я еще не научилась.

Подобное соображение, в общем-то, сводило на нет все мои предыдущие усилия и делало абсолютно невозможным незаметное проникновение в интересующий меня подъезд. Но я уже подползала к люку и решила положиться на судьбу. Будь что будет.

И моя покорность провидению была вознаграждена. Люк оказался не просто незапертым. Он был открыт. Крышка была гостеприимно откинута, как бы приглашая всех желающих посетить подъезд и узнать все его тайны.

С одной стороны, это было очень хорошо. Но, с другой стороны, совсем не совпадало с моими представлениями о конспирации. Впрочем, поживем — увидим.

Я была уже очень близко к люку и совсем было собралась спуститься в него, когда внизу, на площадке, неожиданно щелкнул замок и хлопнула дверь. Я моментально вспомнила удар по затылку, и пульс зашкалил за сто. Судорожно отдернув голову от люка, я замерла на месте.

— Не уснул еще тут? — послышался грубый голос.

— Чего — уснул? Ничего не уснул…

— Смотри у меня… За люком следи.

— Да слежу я, слежу. Какой дурак сюда полезет.

— Вот тебя не спросили. Сказано — следи, значит следи.

— Да слежу я, слежу.

— То-то.

Дверь снова хлопнула, и на площадке воцарилась тишина.

Было ясно, что теперь мне ни в коем случае не следует не только высовываться из люка, но и вообще шевелиться, если я не хочу привлечь внимание часового.

Приходилось ждать. Что-то подсказывало мне, что часовой выставлен здесь не зря и что далеко не каждый день люк на крышу так гостеприимно открыт. Несомненно, что-то намечалось.

Я приготовилась ждать несколько часов.

На площадке было тихо, и если бы время от времени с нее не доносился легкий шорох и запах сигаретного дыма, можно было подумать, что на ней никого нет.