— Хорошо, тогда скажите, пожалуйста, где вы были вчера вечером, между восьмью и девятью часами?

— Конечно, я могла бы не отвечать больше ни на один ваш вопрос, а позвать охранника, но я отвечу, потому что мне совершенно нечего скрывать. Вчера вечером я была дома, пришла около семи и больше никуда не уходила. — Прусакова натужно улыбнулась.

— Кто это может подтвердить?

— Саша, это мой муж, да и соседи.

— Вы давно замужем?

— Нет, это уже переходит все границы! — попыталась возмутиться Прусакова, но, судя по тому, как она пыталась скрыть улыбку, она даже была довольна, что я интересуюсь не тем, чего она первоначально испугалась. — Но хорошо, я отвечу — недавно, три месяца. Еще вопросы есть?

— Сегодня утром вы были на работе?

— Да.

— Ваши подчиненные смогут это подтвердить?

— Ну, разумеется. Позвать кого-нибудь?

— Пожалуй, нет, я вам верю, — ответила я и встала, чтобы уйти.

Прусакова тоже поднялась, создавая видимость, что наш разговор носил дружески деловой характер. Стены-то были прозрачными, и подчиненные исподтишка поглядывали на свою начальницу. Прусакова была невысокого роста, поэтому вряд ли она могла сойти за Катерину. Женщина, которая забирала вчера «шестерку» со стоянки и, наверное, подгоняла ее сегодня к дому Барулиной, должна была быть сантиметров на двадцать повыше. Не будь внешнего сходства, вся операция бы провалилась. А у Кати и Алены общее было только одно — рыжие волосы, но у моей клиентки крашеные, а у Прусаковой — натуральные. Наверное, Купцов западал на рыженьких. Впрочем, для успеха операции цвет волос не имел никакого значения, потому что угонщица была в синей вязаной шапочке, точно такой же, как у Катерины.

Что ж отрицательный результат тоже результат! Теперь я смело могла вычеркнуть Прусакову из списка своих подозреваемых. Дело было даже не в том, что она не была похожа на мою клиентку. Я узнала, что Елена Микаэловна вышла недавно замуж, стало быть, она не имела мотива пакостить любовнице своего бывшего возлюбленного и тем более устранять ее как соперницу. Конечно, какой-то грешок за Прусаковой водился, но, если он не касался моего расследования, мне до него не было никакого дела.

Общение с Еленой Микаэловной длилось минут десять, не больше, «брать штурмом банк», к счастью, не пришлось. Что касается Антона Купцова, нынешнего шефа и бывшего любовника Прусаковой, то с ним тоже все было ясно — он уже неделю находился в командировке. Уходя, я на всякий случай уточнила это у рядовой служащей банка, консультирующей по вопросам автокредита. Вряд ли Купцов спланировал операцию перед своим отъездом, ведь залог ее успеха был в особых погодных условиях. Я вдруг подумала, что подстава могла бы провалиться, если бы снег не засыпал все следы около «шестерки» и если бы из-за сильного снегопада невозможно было разглядеть лица высокой девушки в голубом пуховике, что забирала машину Кати. Кто-то удачно использовал погодные условия, чтобы подставить Барулину. Но кто же это?

В моем списке остались еще двое подозреваемых — Майя Патралова и Сергей Родионов. Первая уже ускользнула от меня, сменив место жительства, но я надеялась застать ее вечером в театре. До спектакля было еще четыре с лишним часа, поэтому я решила пока наведаться в офис частного охранного предприятия «Авангард», чтобы познакомиться с человеком, любовь которого отвергла моя клиентка. Доехав до перекрестка, я вдруг вспомнила, что обещала встретиться с Кирьяновым, и, свернув налево, направилась в сторону горуправы.

По меркам обыденной жизни, труп в багажнике не такое уж частое явление, да и с криминальной точки зрения преступление не было рядовым. Я надеялась, что у правоохранительных органов была полезная для меня информация.

Едва Володька сел ко мне в «девятку», я по выражению его лица поняла, что он многое знает и спешит поделиться информацией. Говорил, как ни странно, вполне доброжелательно:

— Знаешь, Танюша, все зацепки настойчиво ведут к Барулиной, что мне так и хочется в них усомниться.

— Так ты согласен со мной, что от всего произошедшего так и веет подставой?

— Согласен. Говорят, когда все очень хорошо, то это уже плохо.

— Лучшее — враг хорошего, — вставила я, вспомнив предсказание двенадцатигранных костей.

— Вот именно. И это утверждение в данном случае вполне подходит. Кто-то слишком уж постарался, чтобы мы начали подозревать Барулину. Настоящий преступник обычно норовит скрыть улики и обеспечить себе алиби, а тут все с точностью до наоборот. Признаюсь, сначала у меня было ощущение, что Барулина совершила непреднамеренное убийство, растерялась, занервничала, наделала кучу ошибок, в конце концов совсем запуталась и, не зная, что делать дальше, бросила машину с трупом, а сама скрылась. Теперь я готов поверить, что ее кто-то внаглую подставляет.

— Володя, а личность покойного вы уже установили?

— Пока нет. Под описание пропавших в нашем городе за последнюю неделю он не подходит, особых примет на теле нет — ни татуировок, ни шрамов. Из моргов трупы не пропадали. Кстати, вот тебе его фотография. Стажер на цифровик снимал, и я сделал тебе распечатку с компьютера. А дактилоскопическая экспертиза еще не готова. Если его пальчики есть в нашей картотеке, то тогда уже завтра утром узнаем, кто он такой.

— Причина смерти уже известна?

— Точными данными я пока не располагаю, это покажет вскрытие, но по результатам первичного осмотра смерть, возможно, наступила от воздействия электрического тока. На теле есть характерные следы — ожоги. Впрочем, имеются также многочисленные следы ушибов. Кстати, в салоне «шестерки» обнаружен электрошокер.

— Отпечатки пальцев на нем есть?

— Нет, он чистый.

— Да, это интересно. Надо узнать у Барулиной, был ли у нее электрошокер. — Я достала из сумки мобильник, но меня вдруг охватило смутное сомнение — вдруг Катя все-таки морочит мне голову. — Володя, скажи, пожалуйста, когда она появилась во дворе?