Шрифт:
– Пойдемте наверх, мы покажем вам другие комнаты.
Александра вступила на лестницу, вслед за ней двинулись Дейдра и девочки.
Хармони поставила ногу на покрытую ковром ступеньку и остановилась. Разве сможет она здесь жить? Разве сумеет когда-нибудь накопить денег на такой громадный дом? Она снизу вверх посмотрела на Тора.
– Тебе нравится?
– Тор, мы не сможем остаться здесь…
Он изумленно поднял брови:
– Почему? Разве тут плохо?
– О нет! Тут слишком хорошо.
– Жаль, здесь недостаточно места, чтобы у каждой девочки была своя комната.
Хармони была потрясена:
– Да у них отродясь не было собственных комнат! Что они там будут делать? Помирать со скуки?
– Фейт, Хоуп и Черити живут в комнате на втором этаже. Стар и Блейз еще маленькие, они могли бы жить вместе с Джесмин. А Тару мы поместили бы в отдельную комнату и держали в постели, пока она не выздоровеет. Все это тоже на втором этаже. Там же ванная. А ты могла бы занять третий этаж.
– Что? Весь третий этаж мне одной?
Она застыла как вкопанная и изумленно уставилась на него.
– Да. – Он нежно погладил ее по щеке. – Надеюсь, ты будешь здесь счастлива.
– А как же иначе? – пробормотала Хармони, качая головой, чтобы прийти в себя. – Но что же достанется другим детям?
– Приют только начал работать. Мы опоздали на торжественное открытие, но я поговорил с родными и все уладил. Они наняли в восточных штатах учительницу, у которой есть диплом медицинской сестры, и приспособили ей под спальню комнату на первом этаже. Она еще не приехала. На третьем этаже хотели поселить какую-нибудь многодетную мамашу, но пока он пустует и ты можешь жить там сколько захочешь.
Она вцепилась в перила, чтобы не упасть. После смерти матери Хармони не приходилось сталкиваться с такой добротой и пониманием. И никогда ей не предлагали жить в такой роскоши. Она не могла представить себя в этом доме. Было в Чикаго несколько богатых людей, жертвовавших деньги на пансионы для женщин, однако эти заведения не были бесплатными. Желающих попасть в них хватало, впрочем, с избытком. Но принимали туда только одиноких женщин, работавших учительницами, машинистками и продавщицами.
– Я вижу, ты все еще сомневаешься. Существует одна важная причина, из-за которой и был создан этот приют. Если подождешь до обеда, тебе все объяснят те, кто разбирается в этом лучше меня. Сможешь подождать?
Она кивнула.
– Отлично. – Тор обнял ее за талию и привлек к себе. – Я должен многое показать тебе. – Он быстро поцеловал девушку в губы. – Начнем с третьего этажа и платьев, которые я для тебя выбрал. Думаю, они будут тебе как раз. Я купил их только вчера, и…
– Тор!
– Что?
– Платья? – нахмурилась она.
– Но ведь тебе и девочкам нужно переодеться. Нельзя в этой одежде ездить по городу. Кончится тем, что вас кто-нибудь узнает. Верно?
– Пожалуй… – Она чувствовала, что вот-вот потеряет голову.
И виноват в этом был не столько шикарный дом, сколько руки Тора.
– Сегодня утром мы тоже ходили за покупками, – усмехнулся он. – Ничего лишнего не покупали, честное слово!
– Могу себе представить! «Ничего лишнего»…
Она принялась подниматься по лестнице. Сердце колотилось как сумасшедшее. Что бы ни было, она не сможет привыкнуть ни к этой роскоши, ни к этому дому, ни к этому мужчине, ни к его подаркам. Она не может принять ни их, ни его самого. Не нуждается она в них. Ей и девочкам нужно только одно: простое, чистое, безопасное жилье, где они были бы хозяйками. И они не успокоятся, пока не добьются своего.
11
Тор стоял у окна гостиной и смотрел на кактусы, выращенные Ди-Ди. Он мысленно поправился. Младшая сестра требовала, чтобы ее называли Дейдрой. Она, мол, уже взрослая. О женщины! Кактусы напоминали ему Хармони, колючую снаружи, но мягкую и сочную внутри. Он знал, как добраться до сердцевины кактуса, но как, черт побери, добраться до сердца Хармони?
Дни без нее были форменной пыткой, мучительной и разнообразной. Как ни странно, ему доставляло удовольствие общение с Фейт, Хоуп и Черити. Особенно они любили вместе ходить по магазинам. Девочки так привыкли к нищете, что все купленное приводило их в неописуемый восторг. Это заставляло его краснеть. Неужели одна смена платья, белья и ночные рубашки стоят такой благодарности? Не приученный к бедности, при мысли о ней он чувствовал себя крайне неуютно.
Но все это не шло ни в какое сравнение с чувствами, которые вызывала в нем Хармони. После приезда в Тусон он непрерывно волновался за нее, за Тару, за остальных девочек. Вдруг Торнбулл или полиция схватили их? С ними могло что-нибудь случиться во время долгого пути. Его успокаивало только одно: больше они не станут грабить поезда или дилижансы. По крайней мере, хотелось на это надеяться. Он знал, что «Банда бешеных малолеток» несколько месяцев жила сама по себе, но это было еще до того, как он познакомился с ними. Переживать из-за них ему было совсем не по душе.