Действительную проблему для меня составляло поведение самого Когтя. Оно пока не имело никакого рационального объяснения. Оно было немотивированно и, стало быть, необъяснимо.

Противник, действия которого я понимаю и могу предвидеть, для меня уже не противник. Это скорее жертва обстоятельств, в которых я играю ведущую роль. Я в этом случае могу не только прогнозировать его поведение, но и реконструировать его мысли, его логику, которой это поведение обусловлено. И даже провоцировать его на какие-то нужные мне действия.

Поэтому, кстати, самый трудный для расследования случай — когда тебе противостоит маньяк, руководствующийся не логикой или желаниями и страстями обычного нормального человека, а только своими искаженными представлениями о мире и психическими комплексами, в каждом случае глубоко индивидуальными, понять которые невозможно, не изучив подробно всю его жизнь, его детство, структуру его личности.

Но вряд ли Коготь окажется маньяком.

Кое-что я сумела уже понять, но этого было явно недостаточно. Конечно, Коготь с самого начала должен был знать, что Сапер находится в его гараже. Не мог не знать. Скорее всего он сам туда Сапера и засадил. Но почему-то валял передо мною дурака, сначала отвлекал мое внимание в сторону, потом, наоборот, наводил на эту мысль.

Я все это объяснить пока не могла.

Кроме того, сам смысл задания — ликвидировать Сапера. Он что же, сам не может этого сделать?

Это Коготь-то? Группа которого несколько лет назад расправилась с чеченской группировкой настолько серьезно, что в Тарасове чеченцы до сих пор не могут восстановить свой прежний рейтинг в криминальных кругах. Коготь серьезно подорвал их авторитет, сумев тогда устранить главных руководителей и большую часть боевиков. Что ему стоит шлепнуть какого-то там Сапера, пусть тоже бандита отпетого, но я так и не понимаю — почему же это стало для него проблемой? Решать которую нужно таким экзотическим способом — заставляя это сделать меня. А фактически — обращаясь ко мне за помощью.

Этому тоже рационального объяснения не находилось.

В этом-то мне и предстояло разобраться. А разбираться нужно было только на месте, получая информацию не через Когтя, а из первых рук, то есть от самой себя.

Самая надежная информация — та, которую ты добываешь сама.

Были и другие детали, требующие объяснения. Что за балаган устроил Коготь из своего офиса? Если верить распространяемой им версии — уволил всех менеджеров, это человек двадцать, разогнал всю охрану, то есть боевиков, это еще столько же, под предлогом предполагаемого налета чеченцев и обострения с ними отношений.

Все это даже отдаленно не напоминает правду.

Значит — маскарад, отвлекающие действия.

Скорее всего группа по каким-то неизвестным мне причинам вновь переходит на нелегальное положение, а Коготь пытается создать впечатление ее распада.

Вопрос — зачем?

Мой «бортовой компьютер», как я иногда называю свою голову, с минуту пощелкал совершенно впустую и выдал «сообщение»: «Ответить невозможно. Недостаток информации».

Впрочем, один вариант он мне выдал, но слишком уж экзотический, чтобы быть истинным. Опирался вариант на две чековые книжки, одну польского банка, другую германского, и заключался в том, что когтевская группа собирается перенести свою деятельность за границу, а именно в Германию, и контролировать российско-германские товарные, людские, а может быть, и финансовые потоки, основав базу где-то в Польше.

Но это предположение имело под собой слишком шаткие основания. С не меньшей убедительностью я могла предположить, что «Зона отдыха» отправляется устанавливать свой криминальный авторитет на Луне, поскольку она в этот момент была хорошо видна и заливала призрачным матовым светом когтевский особняк, обнесенный забором, и мою машину, уже минут сорок торчавшую перед воротами.

Я не торопилась на свидание с Сапером, на которое тот меня не приглашал. Слишком непредсказуемы могут быть его последствия, чтобы лезть в этот гараж очертя голову. Поэтому я сидела в машине перед воротами, размышляя о возможных мотивах поведения Когтя, а заодно пытаясь обнаружить за собой слежку. Что Коготь за мной наблюдает, я была уверена, хотя так и не сумела заметить абсолютно ничего, подтверждающего это.

Кроме, пожалуй, моего собственного чувства, что мне смотрят в затылок.

Была и еще одна причина, из-за которой я не торопилась в третий раз вторгаться в когтевские владения. Я не оговорилась, именно когтевские, несмотря на его заявление, что дом он продал. Такое же вранье, как и почти все остальное. Но убедиться в том, что дом и в самом деле пуст, все же необходимо.

Убедиться, собственно, было несложно, достаточно подойти к воротам и посмотреть, заперты ли они. Человек, покупая дом, не станет держать ворота открытыми. У людей, которые не запирают своих дверей, не бывает денег на покупку домов.

Но я не спешила, поскольку спешить было некуда. Я сидела и, как четки, перебирала ту информацию, которую сумела добыть за два дня.

Был и еще один необъяснимый нюанс: Коготь хотел, чтобы я знала, что они с Сапером одноклассники. Зачем? Этого я тоже объяснить не могла.

Мне наконец надоело от одного неразрешимого вопроса обращаться к другому, повсюду упираясь в недостаток информации.

Недолго думая, я достала кости и высыпала их на сиденье рядом с собой. Особо раздумывать о том, как именно поставить вопрос, я не стала, ограничившись прямолинейным: «Идти или не идти?»