Шрифт:
Ему повезло с попуткой. Первая же машина, синяя «семерка», затормозила возле него, едва он вышел на трассу.
«Садись!» — махнул рукой водила в ответ на его предупреждение о пустоте в карманах.
— Да, так и подумал, что хочет она из Валерки наркомана сделать. Противно мне стало, черт, ведь я сам в этом участвовал! И решил больше ей с героином не помогать.
Ребро закончил рассказ, подарив нам с Семеном Геннадьевичем еще одну версию происшедшего: непредумышленное убийство. Действующие лица те же, но тяжесть сделанного иная. А с передозировкой — действительно трагическая случайность.
Для Рогова такое годилось, а я, не раздумывая и минуты, отвергла ее как не соответствующую имеющимся у меня фактам.
— Дурачок ты, дурачок! — Надежда погладила Женьку по голове, дернула за «конский хвост» на затылке и прижалась виском к его плечу. — Угораздило же тебя влезть в историю. Неизвестно еще, чем все это закончится.
Чисто по-женски я ее хорошо понимала.
Глава 7
— И после всего этого они еще смеют меня шантажировать смертью Богомолова! Да то и убийством нельзя назвать. Чистый несчастный случай!
Возмущению Семена Геннадьевича не было предела. Мы сидели в его машине во дворе дома, где жил Валерий, и делились впечатлениями. Наступившие сумерки способствовали умиротворению и трезвому, спокойному взгляду на вещи, но Рогов этого не чувствовал — вовсю заливался старым, но еще боевым петухом. Я предоставила ему достаточно времени для того, чтобы высказаться, и сейчас прикидывала, как буду остужать его негодование.
Наконец он выдохся, и у меня появилась возможность вставить слово.
— Никто вас всерьез шантажировать не собирается, — открыла я ему великую тайну. — Припугнули, да и то потому, что видели — действуют на вас их угрозы. Веди вы себя спокойнее, они оказались бы в безвыходном положении и, не исключено, предложили что-нибудь конструктивное. Гореловы настолько густо замазаны смертью Валерия, что не отважатся на настоящий шантаж ни при каких обстоятельствах.
— Вы в этом уверены? — спросил он.
— Да.
— Откуда ж мне было знать!
Он оправдывался и извинялся за свою, прямо сказать, глупость, не скупясь на слова, а я думала: что бог ни делает, все к лучшему, и прикидывала, как можно обратить шантаж против самих Гореловых. Выходило — можно. С их стороны он являлся чистой защитой, причем защищаться они начали еще до нападения. Такое говорило о многом, и прежде всего об их уязвимости.
— Вообще-то я человек рассудительный и уравновешенный. Вы меня еще плохо знаете.
— Я узнала вас уже достаточно, для того чтобы быть уверенной, что вы не играете в покер и что в юности вам не слишком везло с женщинами.
— Черт возьми, откуда вам это известно?
— Вы слишком эмоциональны, господин Рогов.
— Мне много раз приходилось выслушивать свою характеристику от других. О себе всегда думаешь лучше, — сказал он с улыбкой.
Только философии нам и не хватало!
— Бумаги у вас с собой? — перевела я разговор на деловые рельсы. — Давайте оформлять наши отношения.
Он достал с заднего сиденья толстую папку и не заметил, как из подъезда настороженной птичкой выглянула Надюха и, покрутив клювом, скрылась в его темноте. Почти сразу они появились уже вдвоем, она и Женька. Рука об руку, быстрыми шагами прошли вдоль дома и свернули за угол, скрылись из глаз. А Рогов копался в папке.
Выходит, недаром я так долго слушала разглагольствования Геннадьевича.
Не в меру, не в меру беспокойный ты человек, джазмен!
— Так что мне делать с этим?
Рогов, получив обратно и упрятав в свое бумагохранилище подписанные экземпляры, вертел теперь перед собой удостоверение лысого охранника.
— Кстати, зеленая «Альфа» принадлежит Екатерине Дмитриевне Гореловой.
Для меня это было уже не актуально, но породило вопрос — каким образом мадам Горелова оказалась за рулем своей машины, когда Ребро покинул дом, так удачно подсмотрев за Валентиной, готовящейся к убийству? Откуда она вообще взялась?
— Гореловы как-то связаны с охранным агентством «Самшит». Хотелось бы знать — как?
— Может быть, пользуются их профессиональными услугами? — предположил Рогов.
— Скорее всего, — согласилась я и добавила: — Хочу знать людей, путающихся под ногами, Семен Геннадьевич.
— Ах, вот уже до чего дело дошло!
Сейчас он опять вскипит, и тогда невозможно будет отвязаться от него двумя простыми словами: «До свидания!»
— До свидания! — проговорила я ангельским голоском и, подарив ему на прощанье одну из своих самых обворожительных улыбок, выпорхнула на волю.