Шрифт:
Татьяна. Когда ты вернешься?
Михаил. Никогда! (Начинает тянуть за собой Станкевича к двери, которая ведет в сад.) Я велел Семену задержать почтовых – я еду в Москву!
Варвара тоже вбегает в комнату и присоединяется к общему беспорядку.
Варвара. Ты разбил отцу сердце! Когда приедешь в Москву, пойди к Пливе и закажи еще метр серого шелка – запомнил? – серого шелка!
Михаил, Станкевич, Варвара, Варенька, Татьяна, Александра и еще двое дворовых с вещами проходят через сад, под звук общих причитаний и упреков.
Михаил. Мне не нужны родители! Я отрекаюсь от них! Они не существуют! Они меня никогда больше не увидят!
Беспорядочная процессия исчезает из виду, а затем стихают и голоса. Любовь остается одна в комнате, садится за стол. Входит Александр; замечает ее и садится рядом. Он сильно постарел с тех пор, как мы видели его в последний раз всего два с половиной года назад. Он наполовину слеп, а теперь еще и на три четверти потерял силы.
Александр. Я сам доктор философии. Мы не занимались болтовней о какой-то внутренней жизни. Философия заключается в умении умерять свою жизнь так, чтобы множество жизней могло сосуществовать с той долей свободы и справедливости, какая позволяет удерживать их вместе, а не с той, что заставит их разлететься в разные стороны, от чего вреда будет больше. Я не деспот. Для Михаила смириться с моими желаниями было бы похвально и, да, философски оправдано; для меня пойти у него на поводу было бы абсурдно и достойно презрения. Мой сын говорит, что я мучил тебя во время твоей помолвки. Тебя, мою любимую дочь. Неужели это правда?
Любовь прижимается и плачет у него на груди.
Как, должно быть, изменилась жизнь, пока мне казалось, что она стоит на месте.
Весна 1836 г
Сад и дом.
Нянька (крепостная) толкает коляску с плачущим младенцем по саду, в сторону от дома, постепенно удаляясь из виду.
Александр и Любовь на том же месте, ее голова у его груди, он перебирает ее волосы.
Любовь. У-у, чудесно, чеши сильнее.
Из дальней части сада входит Варенька. На руках у нее ноющий младенец. Татьяна толкает пустую коляску, Александра пританцовывает рядом. Все они направляются в дом.
Александра. Зачем идти в дом? Ты можешь и здесь покормить. Мы скажем, если кто пойдет.
Варенька. Ты маленький обжора, вот ты кто.
Александра. Варенька, а можно мне разок?
Татьяна. Вот дура, разве можно?
Александра. Сама дура, мне просто хочется попробовать.
Варенька уносит ребенка в дом. Александра уходит с ней. Татьяна достает из коляски корзину с крыжовником, затем замечает струйку дыма, поднимающуюся из гамака. Подкрадывается незаметно к гамаку.
Варвара. Куда делся Михаил? Сначала велит, чтобы Маша сделала ему лимонад, а потом исчезает неизвестно куда.
Любовь. Он в саду, работает.
Варвара. Надо бы свечку зажечь.
Татьяна с расстояния пытается попасть ягодой в гамак – безрезультатно.
Любовь. Он привез журнал со своей статьей.
Александр. Последняя капля. Журналистика.
Варвара. А тут еще что такое?
Александр. У нее вши.
Любовь. Нет у меня вшей.
Александр. Я вижу их ножки и ручки.
Любовь поспешно отстраняется от него.
Любовь. Ты бы их не заметил, будь они с божью коровку.
Варвара. Какой еще журнал?
Александр. Трансцендентный Абсолют или Вселенский Идиотизм. Моя нянька мыла мне голову водой, процеженной через золу – смерть для вшей.
Любовь. Нет у меня никаких вшей! (Передает журнал Варваре.) «Телескоп»!
Александр. Это даже не он написал. Только перевел статью очередного немецкого пустозвона.
Любовь. Зато ему заплатили тридцать рублей! А теперь граф Строганов заказал ему перевод целой книги по истории.
Книга и карандаш вылетают из гамака. Михаил садится, во рту у него трубка.
Татьяна. Первый крыжовник.
Михаил. Спасибо. Ах, Тата, ты снова сделала меня счастливым!
Они обнимаются. Он со смехом тянет ее в гамак. Они остаются в поле зрения. Она кормит его крыжовником.
Ты читала мою статью? Меня ввел в заблуждение Шеллинг. Он пытался сделать наше Я частью природы – но теперь Фихте объяснил, что природа – это просто вне-Я! Кроме моего Я вообще ничего не существует.
Варвара (откладывая журнал). Я бы и тридцати копеек за это не дала.
Александр. В первый раз в жизни хоть в чем-то сошлись.
Смех Татьяны заставляет Варвару встать и подойти к окну.