Однако Ее Величество действительно бросила ручку, так что Кааврен увидел Пэла, когда тот спускался с широкого, но невысого крыльца главного входа в Особняк Уайткрест.

— А, мой дорогой Пэл, — сказал Кааврен.

— Кааврен! Как, вы носите плащ?

— Да, — сказал Кааврен, пожав плечами.

— То есть вы вернулись?

— Как видите.

— Как смешно, — пробормотал Пэл.

— Смешно?

— То, что вы вернулись на Императорскую службу в тот самый день, когда меня — впрочем, это не имеет значения, мой дорогой друг.

Кааврен, который знал, что нет худшего способа узнать что-то от Йенди, чем прямо спросить его, изменил тему (во всяком случае он так думал), сказав, — Насколько я понимаю, вы куда-то едете.

— О, что касается этого, да, я куда-то еду.

— Ее Величество сделала вам честь, дав поручение?

— В некотором роде, мой дорогой Кааврен.

— Тогда я немного пройдусь с вами. В каком именно роде? Или это, возможно, что-то такое, что запрешено обсуждать?

— Напротив, я не получал приказа не обсуждать это; но, на самом деле, мне почти нечего сказать.

— Тем лучше; вам не потребуется много времени, чтобы рассказать мне о вашем поручении.

— Вы хотите услышать о нем?

— Если у вас нет причины скрывать его от меня, я с радостью выслушаю вас.

— Тогда я немедленно расскажу вам о нем.

— Я весь внимание.

— Вот: я уезжаю.

— Но, как вы понимаете, я вижу это собственными глазами. И куда вы направляетесь?

— О, что до этого, я не знаю.

— Вы не знаете?

— Нет, но что-нибудь, без сомнения, попадется.

— Хорошо, но когда вы вернетесь?

— Увы, я не вернусь.

— Пэл!

— Да?

— Что это значит?

— Ах, давайте не будем говорить об этом.

— Наоборот, давайте поговорим именно об этом! Что случилось?

Пэл пожал плечами. — Если вы настаивате…

— Даю слово, я так и делаю.

— Ну, Ее Величество сделала мне честь, потребовав, чтобы я немедленно уехал.

— То есть вас выслали? — воскликнул Кааврен.

— О, ни в малейшей степени. Просто потребовали, чтобы я покинул Особняк Уайткрест.

— Клянусь Тремя! Пэл, что вы наделали?

— Даю вам слово, Кааврен: в этом мире я не сделал ничего.

— Как, вас выгнали со службы Ее Величества и потребовали немедленно уехать, не за что, просто так?

— На самом деле Ее Величество считает, что я действительно кое-что сделал.

— И что именно вы сделали, по мнению Ее Величества?

— Был нескромен.

— Вы? Невозможно!

Пэл улыбнулся. — Я очень рад, что вы говорите так, мой дорогой друг; как хорошо знать, что друзья тебе верят.

— Ча! Если кто-нибудь скажет, что видел летящего виннисауруса, то для того, чтобы понять, что этот человек лжет, не требуется никакой веры.

— Вы так добры, что настаиваете на этом. Но теперь…

— Да, теперь?

— Могу ли я предположить, что ваша карьера может прерваться, если вас увидят вместе со мной.

— Увидят с вами? Я больше чем хочу, чтобы меня увидели с вами, мой дорогой друг. Пойдемтете со мной, немедленно. Я настаиваю на этом.

— Пойти с вами? Куда?

— Обратно в Особняк.

— И, тем не менее, мне приказали уйти из Особняка.

— Ну что ж, а теперь вам приказывают вернуться в Особняк — или, если не приказывают, по меньшей мере сильно просят.

— Увы, приказ мне отдала сама Императрица.

— Да, но я прошу вас.

— Но, как вы понимаете, приказ Императрицы сильнее, чем просьба друга.

— Ча! Точно!

— Итак?

— Ну, в таком случае…

— Да?

Кааврен положил руку на плечо Пэла. — Я арестую вас.

— Как, вы арестуете меня? Но на каком основании? Даже Ее Величество, зная, что ей нечем подтвердить свои голословные обвинения, не зашла так далеко.

— О, основание, хорошо, я арестую вас на основании нашей дружбы, как друг, который не хочет, чтобы вы уезжали.

— А разве это преступление?

— Если нет, так будет; по моему тот, кто отказывает другу в просьбе, значительно больше виновен чем тот, кто играет в кости или карты, не сообщая об этом Императорским сборщикам налогов, как вы думаете?

— Ну, есть что-то в ваших словах, — был вынужден согласиться Пэл.

— Я рад, что вы, наконец-то, согласились со мной. Так что, боюсь, вы должны идти со мной.