Шрифт:
— Бей! Бей! Ату! Ату!
— Бем! Бем!.. Бем, ты там закончил? — послышался снизу голос герцога Гиза.
Великан продолжал колоть тело адмирала рогатиной.
— Бем! Бем! — снова крикнул герцог Гиз. — Готово?
Забрызганный кровью, задыхающийся, богемец остановился. Постепенно он успокоился, и что-то вроде звериной гордости появилось на его уродливом лице. Он глядел на превращенное в чудовищное месиво тело, словно сытый тигр, созерцающий остатки своей трапезы.
Потом Бем схватил обеими руками труп, поднял его с ложа и поднес к окну, в котором уже не было ни рам, ни стекол.
— Готово! — рявкнул Бем, показывая труп тем, кто стоял снаружи.
В свете факелов и в первых проблесках наступающего утра, среди пламени и дыма могучая фигура с растерзанным телом в руках казалась бредовым видением — вроде тех, что возникали в кошмарах, описанных Данте.
Увидев в окне Бема, погромщики издали радостный рев. Испуганные лошади взвились от страха на дыбы. Потрясенные Пардальяны застыли в толпе, оглушенные неистовыми воплями:
— Да здравствует месса! Да здравствует Гиз — защитник истинной веры!
Когда толпа немного успокоилась, подобно тому, как затихает после шторма море, раздался звучный голос — голос благородного Генриха Лотарингского, герцога де Гиза.
— Эй, Бем! — крикнул он слуге. — Кидай его сюда! Мы хотим им полюбоваться!
Труп с глухим стуком упал на мощеный двор. Гиз, Монпасье, де Коссен, Д'Омаль и еще человек двадцать столпились вокруг.
— Вот он! — произнес Гиз. — Вот он — благородный Шатийон де Колиньи… Я знал, что когда-нибудь твоя голова окажется у моих ног… Так получай же!..
И герцог де Гиз с размаху опустил каблук на голову трупа.
— Подлый трус! — раздался чей-то звонкий голос.
Гиз дернулся, будто от удара хлыстом. От изумления все на миг замолчали, а Пардальян стремительно подошел к герцогу. Слова шевалье, словно кнут, стегали надменного Гиза:
— Твоего отца называли Гиз со шрамом, а ты будешь Гиз с пощечиной!..
Шевалье поднял руку и с размаху дал Гизу крепкую оплеуху. В воцарившемся безмолвии звук ее показался оглушительным. Гиз пошатнулся — и отлетел на три шага, врезавшись в группку своих наемников…
Что тут началось! Засверкали кинжалы, замелькали шпаги, зазвенели клинки. От крика, вырвавшегося из сотен глоток, едва не рухнули стены дворца:
— Смерть ему!
Шевалье обнажил шпагу и приготовился защищаться. Он твердо решил пасть с оружием в руках.
Но он не успел нанести ни одного удара, и ни один клинок не коснулся смельчака. Едва стих звук пощечины, какая-то неведомая сила увлекла шевалье к темному отверстию в стене, что-то втянуло Жана в непроглядный мрак, и юноша тут же услышал, как с грохотом захлопнулась дверь…
Темное отверстие оказалось одним из входов в особняк, а загадочная сила, перенесшая шевалье во мрак, материализовалась в облике Пардальяна-старшего, который схватил сына за шиворот и втащил в дом, успев захлопнуть за ним дверь.
Преследователи яростно заколотили в дверь, но схватить беглецов уже не могли. Однако минуты через две дверь непременно разлетится на куски…
— Опять! — простонал ветеран. — Ты все такой же! Что ты вытворяешь?!..
Мрачно бурча, он тянул сына за руку куда-то вверх по лестнице; он и сам не знал, куда…
— Я еще не кончил! — процедил сквозь зубы Жан.
А во дворе Генрих де Гиз, вскочив в седло, отдавал приказы:
— Пятьдесят человек — обыскать дворец! И чтобы через час мне принесли головы этих двух негодяев! Остальные — за мной! Мы едем на Монфокон!
Глава 38
ПУТЬ НА ВИСЕЛИЦУ
Извините, монсеньор! — обратился кто-то к взбешенному Гизу. Сидевший на коне Гиз сердито обернулся и увидел Бема:
— А, это ты! Чего тебе надо?
— Вы собираетесь повесить Антихриста?
— Разумеется! А ты чего хочешь? Говори скорей, мы спешим.
— Как чего? Хочу его голову! Она принадлежит мне, вы же знаете. Ей цена — тысячу экю золотом.
Гиз громко рассмеялся.
— Верно! Можешь забирать голову… А мы повесим Антихриста за ноги!
Бем нагнулся и нескольким взмахами ножа отделил голову от изуродованного тела. Двое солдат схватили труп за ноги и поволокли… Обезглавленный торс бился о мостовую. За этой жуткой группой последовал весь отряд во главе с Гизом.