Его практичность подействовала на нее как холодный душ.

– Наверное, нет, извини. Ты мог бы вызвать карету?

– В такое время? Придется тебе ехать верхом. Ты сможешь дойти до конюшни?

Мысль о том, что он мог бы ее отнести, была очень соблазнительной, и ноги так болели, но Мара решила не злоупотреблять его вниманием.

– Разумеется.

Он взял свечу и отдал ей одеяло.

– Ты завернешься в него, если мы вдруг встретим слуг. Потом бросим его на улице. Может, кому-то оно пригодится.

Она накинула одеяло на плечи и, проходя мимо зеркала, бросила быстрый взгляд на свое отражение. Лучше бы она этого не делала. Платье висело на ней как мешок, а всклокоченные волосы напоминали об огородном пугале. Она потеряла свой шелковый тюрбан с бриллиантовой брошью, когда убегала из того дома.

Мара шла за ним по коридору, чувствуя себя униженной. Он, наверное, все еще считал ее той маленькой девочкой, которую когда-то любил дразнить. А ей казалось, что она выглядит привлекательной юной леди…

Они прошли коридором, миновали два поворота, а затем Дэр отпер ключом дверь, ведущую наружу.

Слева раздался какой-то шум.

– Кто там?

Мара натянула одеяло на голову. В алькове у двери круглолицый парень привстал и, моргая, взирал на них. Молодой смотритель двери.

– Лорд Дариус. Все в порядке. Ложись спать.

Глаза паренька закрылись, и он вновь лег.

– Он, наверное, даже не вспомнит об этом, – прошептала Мара, когда они вышли на открытый воздух.

– Надеюсь. – Дэр закрыл и запер дверь. Легкий ветерок всколыхнул пламя свечи, а затем и вовсе задул ее. Мара ахнула, оказавшись в полной темноте, но Дэр взял ее за руку и повел куда-то. Пришлось довериться ему.

Неярко светила луна, и скоро ее глаза привыкли к сумраку, но без помощи Дэра она бы спотыкалась и падала на каждом шагу. Затем золотое сияние прорезало темноту, и девушка поняла, что это лампа. Через несколько мгновений они очутились на дворе конюшни, пропитанной знакомым запахом лошадей.

Мара чувствовала себя почти счастливой. Она была в безопасности, стояла чудесная лунная ночь, и рядом был Дэр.

Раздался скрип – это Дэр открывал дверь, и тут же раздался резкий окрик:

– Кто там? – На пороге появился крепкий молодой человек с пистолетом в руках. Йоувил-Хаус хорошо охранялся.

Он уставился на Мару, затем на Дэра.

– О, милорд! Прошу прощения, милорд.

– Тебе не за что просить прощения, Адам. Я рад, что ты так бдителен. Возможно, ты мог бы подготовить для меня Нормандию.

Мара чуть не вскрикнула от радости – это имя всколыхнуло в ней добрые воспоминания. Ее брат Саймон всегда называл своего любимого коня Херевардом в честь их знаменитого предка, возглавлявшего сопротивление нормандским завоевателям после 1066 года. Без злого умысла Дэр решил отдать должное тому факту, что в его жилах текла чистая нормандская кровь, назвав своего коня Завоевателем. Теперь же он звался не Завоевателем, а близким именем – поскольку Вильгельм Завоеватель был графом Нормандии.

Интересно, о чем он думал, когда менял имя лошади?

Она тогда тоже присоединилась к этому развлечению, назвав свою лошадь Годивой, в честь матери Хереварда, знаменитой леди Годивы. Кстати, Годива была здесь, в Лондоне. Возможно, они могли бы как-нибудь съездить вместе на прогулку.

Отдав приказ, Дэр тем не менее помогал груму. В этой обстановке он представлял собой интригующую смесь силы и элегантности, и было видно, что он чувствует себя как дома. Неудивительно. Все ее знакомые мужчины предпочитали конюшню гостиной.

Мужчины не стали седлать коня. Дэр отпустил грума, запрыгнул на голую спину Завоевателя и подвел его к подставке.

– Садись, прекрасная леди. – Глаза его улыбались, сияя ярче звезд.

Мара поднялась по ступенькам подставки, высоко подобрав юбку.

– Как в «Молодом Локинваре»? Очень романтично.

– Только когда едешь без седла, безопаснее сидеть впереди. Садись. – Он протянул ей руку.

Сесть на лошадь было на удивление трудно, но Дэр обхватил ее за талию и помог усесться, отчего у девушки перехватило дыхание.

– Кому-нибудь стоит возродить моду на подобную езду, – сказала она, когда они тронулись в путь. – На крупе ехать наверняка не так весело.

– Мара, ты просто неугомонна.

– Надеюсь, – согласилась она. – Ненавижу, когда меня угоманивают.

Дэр засмеялся, было видно, что он ничуть не сожалеет о незапланированном ночном приключении.

Они не хотели привлекать к себе внимание, поэтому медленно плелись по пустынным задворкам, а лошадь покачивалась под ними как колыбель. Несмотря на то, что Маре нужно было как можно скорее оказаться дома, она не хотела, чтобы их путешествие закончилось.