Ее охватили порочные желания, так что волосы чуть было не встали дыбом.

– Жду не дождусь.

Он прикоснулся к ее спине, чтобы подтолкнуть к тропинке, пьющейся через заросли трав и овощей к воротам, ведущим в сад. Это мимолетное прикосновение вызвало у нее еще один приступ порочности. Интересно, если они остановятся в тени дерева для поцелуя, их никто не заметит?

Мара взглянула на окна. Возможно. Но она все же поцеловала его, просто быстро прикоснулась губами к его губам и посмотрела на него взглядом, который превратил этот лондонский сад в рай.

Улыбнувшись, они взялись за руки и пошли дальше. Вот такой будет их жизнь, подумала Мара. Прогулки по саду. Посещение новой лошади на конюшне. Когда-нибудь вместе с ними будут гулять дети. Очень скоро. У них будут Пьер и Дельфи.

– А дети уже ездят верхом?

– Немного. Долгое время они вообще отказывались уходить от моей кровати, но Тея нашла с ними общий язык. Она выводила их на улицу, на конюшню, чтобы они привыкали к лошадям. Как только я достаточно оправился, чтобы ходить туда с ними, они начали заниматься.

Они вошли в конюшню, где как раз чистили величественного сивого жеребца.

– Он великолепен, – сказала Мара.

– Один из коней Майлза Каваны.

– Кстати, я вспомнила. – С улыбкой она нащупала в кармане фартинг и отдала его Дэру. – Чтобы закрепить сделку, милорд.

Он пораздумал, а затем положил монету в кармашек для часов и протянул Маре руку ладонью кверху.

– Мы должны ударить по рукам.

– Ударить по рукам?

– Чтобы закрепить сделку.

Мара сняла перчатку и ударила его по ладони.

– Это означает, что ты теперь целиком и полностью принадлежишь мне?

Он поймал ее руку и поднес к губам. Он не сводил с нее глаз.

– Именно так. Я твой раб навсегда.

Ее рука крепче сжала его пальцы.

– Теперь тебе не отвертеться.

Лошадь переступила с ноги на ногу, и они вспомнили, где находятся. Они сделали шаг в сторону, стараясь сдержать улыбки.

– Это охотничья лошадь, – сказал Дэр. – Ты будешь не против провести здесь какое-то время следующей зимой?

Мара вновь улыбнулась ему:

– Вовсе нет, хотя дамам и запрещено охотиться.

– Хочешь сказать, что ты пойдешь?

– Хочешь сказать, что ты мне разрешишь? – парировала она.

– Я принадлежу тебе, а не наоборот, но ты же всегда была такой брезгливой. Ты даже рыбу ловить не любила.

Она состроила гримасу, вспомнив это.

– И вы все меня из-за этого дразнили.

– Мальчишки всегда мальчишки.

Мара прихлопнула муху, кружившую вокруг ее лица.

– Ага! – воскликнул он. – Значит, у тебя все-таки кровожадная натура.

Она попыталась разглядеть в его лице какой-нибудь намек на ужасы войны, но он был ярким, как топаз.

– Если мне придется, я убью муху и даже осу. И безжалостно наброшусь на личинок моли.

Они подошли ближе, чтобы полюбоваться Завоевателем, который наслаждался вниманием. Мара видела, что конь уже привязался к Дэру.

– Я привезла с собой Годиву, но еще не ездила.

– Значит, нам следует покататься вместе, – сказал он, выходя вслед за ней из конюшни. – Скажите, прекрасная дама, а вы ездите обнаженной?

Мара уставилась на него:

– Годива, сэр, – это лошадь, а поэтому она всегда обнажена.

– Ты ездишь без седла? – удивленно спросил Дэр.

– Нет, но ведь седло не прикрывает… О… – Она замолчала, густо покраснев. – Что за глупый разговор!

Они рассмеялись.

– Мы могли бы покататься завтра, – предложил он.

– Замечательно. Когда?

– В десять?

– В девять, – ответила она, – Поездки должны начинаться рано.

– Тогда в восемь?

– Семь!

– Мара, Мара, в этом соревновании тебе никогда не выиграть. Восемь и так достаточно рано.

– Значит, в восемь.

По молчаливой взаимной договоренности они не пошли сразу в дом, а решили прогуляться. Он взял ее за руку, и его прикосновение подействовало на нее чудесным образом.

– Такое ощущение, что мы за городом, – сказала она, разглядывая растения, расцветавшие там, куда никогда не проникали ни копыта лошадей, ни колеса экипажей. Она остановилась, чтобы вдохнуть сладкий аромат диких цветов, и посмотрела на Дэра. – Нам нужно съездить в Брайдсуэлл, чтобы поговорить с отцом.