— И что же там написано?

— Не знаю. Кажется, по-арабски. Вязь какая-то. Но я вижу каждую закорючку.

— Не вижу никаких закорючек. Все слова одинакового размера, и чем они дальше, тем, естественно, труднее различимы.

— Да нет же, о чем ты говоришь! Все слова одинакового размера — правильно, но на любом расстоянии. Значит, чем они дальше, тем крупнее написаны!

— Погоди, погоди, — забормотал И.Д.К., — ко всему прочему, мы еще и видим разные вещи? Так не бывает. Что написано вот здесь, перед нами, я показываю пальцем, ты видишь мою руку?

— Вижу — она заслоняет буквы. Написано на иврите — елохим.

— А здесь?

— Создатель — по-русски.

— А это?

— Наверно, латынь. Доминус… Да?

— Нет! Все наоборот! Русский — вот, а иврит — вот, а латыни вовсе нет, это же иероглиф какой-то! А ну-ка, посмотри, сколько у меня пальцев?

— Ты что, рехнулся? Пять. И не тычь мне в глаза.

— Дина… Дина, ты понимаешь, что происходит? Наверное, мы сошли с ума… Если мы видим разное. Неужели и чувствуем тоже?

— Илюша, — сказала Дина, — ты опять начал паниковать. Сам же говорил: все, что здесь происходит, имеет четкий смысл.

— Но я его не понимаю!

— Значит, нужно сесть и подумать.

— Постоянно что-то происходит, — пожаловался И.Д.К., — все время приходится что-то делать. Я не умею так думать.

— Закрой глаза, сосредоточься и ни на что не обращай внимания.

— Даже на твои мысли?

— Я постараюсь не думать вообще.

— Сажусь. Закрываю глаза. Думаю.

В черной пустоте небытия не было знаков. Сама пустота была знаком.

«Последовательно.

Я — на поляне около леса. Появление Дины. Разговор. Любовь. Появление Йосефа. Темнота. Появление Стены имен.

Никакой связи.

Будем исходить из того, что существует полная детерминированность: ничего не зависит от наших поступков. И в самом деле — я не могу сказать, что появление Дины хоть как-то было связано с тем, что делал я. Она все равно оказалась бы здесь, на Саграбале. Да, но сюда Дину привел ее поступок там, у другой стены — Стены источников. Опять стена. И у стены принимаются решения. Решения, связанные с выбором имени. Там — имя планеты. Здесь — имя Бога. И… Что причина? Что следствие? Слово «Саграбал» возникло у Дины в мыслях вовсе не в результате логического анализа. Почему здесь должно быть иначе? Имя должно быть подсказано. Чем?

Полный туман.

А если все же именно наши действия определяют ход событий? Дина появилась после того, как я подумал о ней. Что-то здесь… После этого не значит — вследствие этого.

Что может дать правильный выбор имени? Пароль? Ключ? Если существует цепь миров, каждый из которых открывается ключом, и нужно пройти их все, чтобы… Чтобы — что? Невозможно определить действия, если не знаешь цели. В любом самом головокружительном триллере всегда известна цель. Поймать убийцу. Наказать порок. Найти клад. Жениться на любимой девушке. Герой ставит себе цель и достигает ее. Или перед ним ставят цель. Но цель всегда есть.

Я не знаю цели, хотя мне ее постоянно подсказывают. Я не знаю средства, хотя оно наверняка перед глазами.

Может ли быть этим средством код, объединяющий все имена Бога, записанные на Стене? Сколько времени нужно, чтобы прочитать все это? Годы и годы — уходя за горизонт. Все равно, что читать молекулу ДНК как книгу — по страницам— молекулам. В природе для чтения генетического кода есть чтец

— молекула РНК. Здесь тоже должен существовать способ чтения. Независимый от сознания. Возможно, он начнет действовать сам — нужно только начать?

Начать. Нет другого выхода.»

«Страшно. Опять страшно. Вроде бы прошло, а теперь опять… Будто паук какой-то подбирается в темноте. Всегда боялась пауков. Почему? Из-за лап, наверно. Глупости. При чем здесь лапы? Просто они жуткие твари. В темноте все кажется жутким. Даже буквы эти. Жуткие буквы. Как надпись на лбу — жжет и щекочет…

Где?!

Здесь было его плечо. Где?!

Ох… Хорошо, что не закричала. Не уходи. Пожалуйста. Ты слышишь меня? Я знаю, что слышишь. Я тебя тоже слышу. Твои мысли как мои. А мои? Никогда не думала, что у меня есть мысли. Казалось, что все решаю чувством. Ошибалась? А… Если бы могла соображать, то вышла бы за Илью? И если бы думала головой, стала бы его слушать? Сидела бы сейчас в Ир-ганим. Хаиму, наверное, так и не заменили повязку на руке, мама такая забывчивая, и палец может опухнуть.

Палец. Почему — палец? У него болел зуб — я давала ему полоскать рот шалфеем. Палец он порезал зимой, и все давно прошло. А я торчу здесь… И чем занимаюсь? Господи, я это сделала. Я. Не думать. Почему — не думать? Он… Где он был раньше? Говорят — пойти на край света. Но ведь за любимым. А я сначала пошла на край света. За край. А потом…

Потом — что?

Полюбила?

Сказала все-таки. Самой себе, но сказала. Не хотела даже мысленно говорить это, и не выдержала.

Илюша, ты же такой умный, неужели ты не понимаешь, что все эти имена на стене до неба, все эти фонтанчики, и планета— память, имена, имена, — как огромная доска почета. Стена памяти. Разве это пишут, чтобы читать? Да еще подряд. Ну хочешь, я скажу тебе, что нужно делать? А ты даже не поймешь, что это я. Подумаешь, что догадался сам. Не нужно думать, нужно чувствовать. Интуиция. Разве у мужчин есть интуиция? Даже у самых лучших.