— Ну, что мы имеем? — пробормотал Иванисов, оценивая изображение на мониторе.

— Что ты имеешь в виду, Жора? — спросил оператор.

— Что имею, то и введу, — отозвался казарменной шуткой командир. — Сейчас проверим на тепловизоре, есть тут кто живой аль нет.

Иванисов нажал последовательно несколько клавиш на клавиатуре компьютера, и некоторые места на экране запульсировали красным цветом различной интенсивности.

— Должно быть, в пещерах каких-нибудь сидят, — предположил старший лейтенант, глядя на экран на своей правой половине кабины.

— Не должно быть тут пещер, по идее, — сказал Иванисов. — Если только подвалы какие-нибудь древние. Судя по мощности излучения, где-то полсотни человек глубоко спрятаны, остальные практически на поверхности.

Петька ткнул пальцем в клавиатуру, и на экране высветилась цифра.

— Ого! — воскликнул оператор. — А всего предположительно до пяти сотен биологических объектов массой от сорока до девяноста килограммов. Погрешность — ноль целых три сотых. Это значит — может, на два больше, а может, на два меньше. Как ни крути, до фига.

— Ну да, порядка батальона, — подтвердил командир. — Для нас до фига, а для правительственных войск — мелочь. Что они с ними цацкаются? Ладно, это их дела. У них своя свадьба, у нас своя.

— Жора, а может, те, кто в подвалах, и есть наши заложники?

— Не исключено, конечно, — согласился Иванисов. — Но, может быть, и штабные себе командный пункт под землей организовали. Вполне. Начальство, оно на линию огня, как правило, не торопится. Сам знаешь. Нужна более точная информация, чтобы принимать какое-то решение.

«Громобой» прошел зигзагами над районом Пальмиры, сканируя рельеф местности и оценивая возможное количество боевиков «Иншаллах» в развалинах древнего города, а затем развернулся и лег на обратный путь.

Некоторое время вертолетчики молчали. Первым, как обычно, нарушил молчание старший лейтенант.

— Думаешь, Жора, Люду запускать в это логово придется?

— Похоже, придется.

Петруха вздохнул очень шумно, так что Иванисов с удивлением посмотрел на него — в наушниках шлемофона вздох оператора напомнил звуки накатывающейся морской волны на песчаный берег.

— Ты чего? — поинтересовался командир. — Заболел?

— Нет, ну это же очень опасно! — почти выкрикнул Петруха. — Как можно ее, такую хрупкую, туда, к этим бородатым.

— Профессия у нее такая, — строго напомнил майор.

— При чем здесь профессия? Она еще такая молодая!

— Ну, немногим моложе тебя, скажем так. И потом, это ее выбор. Она ведь вольнонаемная. Это мы присягу давали. И хочешь не хочешь — должны. А она сама так решила.

— Нет, так нельзя. Я решительно против! — взъерепенился Петруха.

— Не понял, товарищ старший лейтенант? — голос Иванисова затвердел. — Здесь тебе не великий монгольский хурал [9] и не новгородское вече. Здесь решения принимаю я. И вообще, заруби себе на носу: мухи отдельно, котлеты отдельно. Понимаю твои чувства и даже отчасти разделяю…

Иванисов замолчал, глядя на приборы винтомоторной группы на панели, а оператор подозрительно покосился на майора.

— Понимаю, — продолжил командир экипажа, — но согласиться никак не могу. Всякие нежности телячьи оставляй на потом. Сейчас только работа, без лишних и ненужных эмоций. Черт возьми, не все ладно — то — из-за повреждений лопаток, что ли, но вертолет стал жрать горючее, как свинья помои….

Прошла неделя с момента захвата паломников из России, совершавших хадж, на шоссе Дамаск — Амман. Все это время у них не было возможности дышать свежим воздухом. Сначала утомительная многочасовая поездка в тесном и душном фургоне рефрижератора, затем подземелье.

О смене дня и ночи здесь, в подвальных помещениях античных бань, можно было догадываться только по появлению и исчезновению нескольких слабых лучиков света, попадавших в подземелья через жерла двух топок у дальней стены. Там, видимо, была полностью разрушена надземная часть сооружения.

По этим лучикам и ориентировался Галиакбар-хаджи, когда призывал своих подопечных совершить намаз.

Ежедневная обязательная пятикратная молитва — один из столпов ислама. Она заповедана самим пророком Мухаммадом, которому была продиктована во время его мираджа [10] пророком Мусой — Моисеем. Намаз — из корня религии, одно из важнейших поклонений Аллаху.

В конце восьмого века по христианскому исчислению и в середине второго века по мусульманскому календарю (Хиджра) знаменитый имам Мухаммад аш-Шайбани свел воедино сведения о том, как осуществлял намаз сам Мухаммад. С тех пор ритуал был канонизирован, зафиксирован в хадисах Сунны. [11]