— Кто это? — спросил Барский, но Булычев только пожал плечами. Однако через минуту Барский и сам узнал, кто это — из машины вышел и вальяжно, вразвалку прошел к подъезду Сергей Игунов, главный специалист ЦК КПСС по сионизму, доктор исторических наук, автор книг «Фашизм под голубой звездой», «Сионизм без грима», «Вторжение без оружия» и редактор еще десятка изданий того же направления.

— Убрать? — спросил Булычев у Барского, кивнув на коньяк.

— Почему? Он что, нерусский? — усмехнулся Барский, гадая, что заставило явиться сюда самого Игунова.

— Валя! — крикнул Булычев секретарше. — Еще рюмку!

Через минуту Игунов, собственной персоной, входил в кабинет начальника ОВИРа. Он был молод, не старше тридцати пяти, высокий, крупный, круглолицый, курносый, с гладко зачесанными назад пепельными волосами, светлыми серыми глазами и с веками, набрякшими не то от больной печени, не то от алкоголя. На нем был летний костюм и белая рубашка-апаш.

— Так! — сказал он, даже не поздоровавшись. — Доигрались, бля! От жидов по улице не проехать! — Он взял с подноса бокал с коньяком, выпил залпом, как воду, и спросил у Барского: — Ну, и что делать будем?

И по одному этому «будем» вместо «будешь» Барский тут же понял игру Игунова. Федор Кулаков, на которого ставил Игунов, прокололся на последнем заседании Политбюро, и теперь Игунов ищет контактов с Андроповым. Но с какой целью? По поручению Кулакова или, наоборот, втайне от него и по поручению Шауро, Долгих и прочей цековской «молодежи»? Или просто сам сбегает с корабля, получившего течь?

Однако выяснить это Барский не успел, поскольку в кабинет вошла секретарша Булычева с третьим бокалом в руках и с тарелкой, на которой лежал не очень аккуратно нарезанный лимон. Она была одного роста с Игуновым, и они оба уперлись друг в друга взглядами, как два питона, неожиданно встретившиеся на лесной тропе.

— Хм… Тут такая ситуация… — начал Булычев. — Полковник Барский предложил ликвидировать демонстрацию силами рабочих…

Взгляды секретарши и Игунова расцепились, она вышла из кабинета, а Игунов повернулся к генералу и спросил:

— Твой станок? Или мне отдашь?

Видимо, положение советника ЦК давало ему право тыкать и генералам, невзирая на то, что он был моложе Булычева на пятнадцать лет.

— Ну… — замялся Булычев.

— Чего стесняешься? — сказал Игунов. — Между прочим, Петр Первый не стеснялся еб… баб прилюдно и за обедом, между супом и кулебякой. — И повернулся к Барскому: — Ну? Так как мы будем ликвидировать это сборище?

Барскому не понравился этот нажим на «мы», а потому он сухо изложил Игунову свою идею насчет «строителей» и сказал, что эти «строители» должны вот-вот появиться.

— Хорошо, подождем. — Игунов налил себе полный бокал коньяка, взял стул, поставил его у окна и сел, вытянув ноги, в упор глядя на шумевшую на улице толпу женщин.

Сквозь двойные рамы окна в кабинет доносились только их отдельные выкрики насчет Хельсинкских соглашений, свободы эмиграции, незаконности отказов и прочие глупости. Прищурившись и потягивая коньяк, Игунов вдруг спросил:

— Братцы, а какую из них вы бы трахнули? А, генерал? Только честно!

— Ну-у… Я не знаю… — смешался Булычев.

— Да знаешь, знаешь! Не хитри! И какой же русский не мечтает трахнуть еврейку хоть раз в жизни! С этого все наши беды! — Он вдруг закрыл глаза и произнес: — «А в обычае хазарского царя было иметь 25 жен, из которых каждая есть дочь царя из соседних царств. Берет же их царь Иосиф волей-неволей!» Это, между прочим, историческое свидетельство! То есть жиды еще в десятом веке драли наших вятских, половецких и словенских царевен, понятно? И поэтому каждый из нас мечтает поиметь хоть одну жидовку! Не так ли, полковник? Уж тебе-то, начальнику Еврейского отдела, перепало евреек, а? Как впечатление? — И Игунов протянул свой пустой бокал Булычеву. — Плесни еще, генерал… Я, между прочим, для того и приехал сюда, чтобы на это жидовье посмотреть. Вот она, проказа России! Где еще можно столько евреек сразу увидеть?

Но Барский не клюнул на это патетическое объяснение визита Игунова. В КГБ Игунова и ему подобных цековских советников считали партийными выскочками и пенкоснимателями, и Барский не удержался от соблазна подколоть его:

— Между прочим, Сергей Степанович, мы до вашего прихода как раз один любопытный вопрос обсуждали…

— Ну-ну? — сказал Игунов, не поворачиваясь.

— Как бы это поточней сформулировать? Скажем, неадекватная реакция общества на антисионистскую работу прессы и…

— Ишь как закрутил! — перебил усмехнувшись Игунов. — Сказал бы прямо: сколько мы ни орем «Бей жидов!», а погромов нет. Ты это имел в виду? А знаешь, что сказал отец Сергий Булгаков по этому поводу?

Громкая песня за окном прервала их беседу — это демонстрантки вдруг хором запели «Хава Нагила».

— Ах, суки! — подался вперед Игунов. — Ну, полковник, где же твои милицейские «строители», мать их в три креста!